Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
Карта сайта
 
 Cтихи и поэмы    Публикации
Архив стихов Щедровицкого Д. В.
 

Из книги «Ангел Соответствий»
1968-1973


ИСТОРИЯ

Затихли затменья, знамения, конницы —

Слепые наплывы тяжелой болезни.

И люди старались очнуться, опомниться,

Проснулись, узнали друг друга у бездны.

Им снились дороги России, Ассирии,

Сраженья у Тигра, Днепра и Арагвы.

Но дети ползли мимо сада красивого,

Тянулись века — от малины к оврагу.

Проснулись — не знали: им близко ли, чуждо ли,

Глядели вокруг, пробуждению рады.

Проснулись — не знали, страна ли, лачуга ли:

Во сне у оврага им годы почудились,

История шла — от малины к оврагу.

1969

ОЧИЩЕНИЕ

Все мирозданье рвется выздороветь,

И в первобытной темноте

Гроза вычерчивает изгородь,

Дрожит скворечник на шесте…

Деревья вновь живыми сделаны

За час древнейшего труда.

На дне канавы, в новой зелени —

Последние пластинки льда.

Содом, грозой сметенный начисто,

Жук выползает, словно Лот:

Там, за листом клубничным, прячутся

Развалины — лечебный лед.

1970

ЧЕРНОВИК

…Как в клетке лев взвывает о саванне,

Так слово в строчке поднимает вой

По силе стихотворства Твоего —

Ты сотворил Вселенную словами,

И, уничтожив первый черновик

Неудовлетворения волною,

Ты сохранил оттуда, вместе с Ноем,

По паре прочих выдумок живых…

Заметив смерчи в форме непарадной,

Ты можешь просто авторской рукой

Тетрадь пространства пролистать обратно,

И зачеркнуть, и вставить над строкой…

1970

УЧЕНИКИ

Нас опускают, словно ложку в мед,

В сей бренный мир. Что на душу успело

Налипнуть, то и образует плоть —

И к старости стекает постепенно.

А раньше одного ведут учиться:

Должно же было этак повезти —

Родиться чистым! А другой, нечистый,

По прутьям клетки изучает числа,

Медовой нитью хобот опустив.

Вот так и слон на свете получился.

1971

МЕТЕОРЫ

Во сне встаю — и отхожу Иудой

От этой жизни — трапезы с Тобой.

Тесню кусты, как фарисей слепой,

И свет в дому и взгляд идут на убыль,

Восходят на ночные небеса,

Благословляют сквозь пресветлый ропот,

В благоговении живущий сад

И останавливает, и торопит,

И зрю я звезд размеренный распад…

1971

ОКНО

Безнадежнейший дождь.

Это даже, пожалуй, не дождь —

Только память о прежних дождях,

Многих, виденных мною отсюда.

Вынимаешь без лишнего шума —

И, стерши пылинки, кладешь

Предо мной этот старый рисунок —

И ходишь, художник-рассудок,

Ничего не придумав иного —

Только листик в ведре,

Прискакавший откуда-то лучик,

Что ищет ушедших,

Этот дождь безнадежный,

Движение лип на дворе —

И рыданья внизу,

Что затишьем коснутся ушей их.

1971

АРМЕНИЯ

В винограднике влажном изрядно вспотели —

И уже разошлись. Лишь один не ушел:

«Остаемся ли гнить с нашим немощным телом?

Улетаем ли вдаль с нашей вечной душой?»

А мудрец, выжимая толстейшие гроздья,

Попросил: «Языком пару ягод сдави!

Ты пытался узнать, как устроены звезды?

Раскуси, как устроены зубы твои!»

1971

ДОЖДЬ

Едва земля от слез просохла,

На Пасху вспомнив про покойников,

В домах и в небе моют стекла,

И грязь стекает с подоконников.

И небо смазано раствором

Неспешных туч — озер несбывшихся.

Оно промоется не скоро,

Но после слез легко задышится.

1971

ДЕРЕВО

Открытый мозг — зеленый вместо серого,

Тайник монет, сиянье нефти —

Само себе противоречит дерево,

Друг дружку избивают ветви.

В больной, не убегающей воде его —

Весь ужас наш, живой и кожный.

Нет ничего торжественнее дерева,

Наряднее его, тревожней.

1971

ПРИГОРОК

Подрезанное дерево — диковинный светильник,

Березы — только вышиты, судьба — совсем с иголки.

Лесные звезды спрятаны в суставах клена тыльных,

И светятся раскрытые ворота на пригорке.

Несложный выкрик скрытых птиц по рощицам рассован,

В глотанье глины — голоса разломанной недели,

Из глуби запаха болот — из кислого, косого —

Зовут белёсо. Не поймешь — ликуют ли, в беде ли.

И ветер выросший поет, взобравшийся на клирос,

В воде сияют под травой невиданные лики.

Расстелем плащ, разломим хлеб, посетуем на сырость:

Идти придется до утра — темно стучать в калитки.

1972

ОТВЕРЖЕННЫЙ

Меня поймать решили,

А я уже не здесь.

Я вижу руки Шивы,

В них — стрелы, меч и месть.

Я помню, как он вырос

Из запаха цветка…

Мой прах огонь не выдаст,

А пепел съест река.

1972

ПУШКИНО

Кожа груш — песочная на зуб,

О своем задумался лоточник,

И Всевышний прячет стрекозу

И не прячет — прямо на листочке.

Шестилетний мальчик, в этот миг —

От незрелой будущности влажной

Небольшой кусочек отломи

И прожуй. Тебе еще не страшно.

Лишь лоток закроют на учет,

Лист махнет — и стрекозу отпустит, —

И пройдет разросшийся зрачок

В переспелый желтый сок предчувствий.

1972

* * *

Казалось бы — всегда с Луною не в ладу,

А лучше — с яблоком садовым.

Но косточки горчат, и движется наш дух

Меж влажным и медовым.

Но капли входят в пар, и льется молоко

Среди созвездий убеленных.

И птицы устают от белых облаков —

И прячутся в зеленых.

1972

СОЛНЦЕ

Священное зернышко ржи,

Для звезд оно тоненько светится

И яблоком диким лежит

Под лапой Небесной Медведицы.

Из разных углов и времен,

Ступая по спаянным лезвиям,

Сверкает старинный Амон,

Разбросан по разным созвездиям.

И тот, кто просторы вскормил

С немыми, святыми, тиранами,

Сокровище — весь этот мир —

Играет горящими гранями.

1972

ЕВРОПА

И смиренье, и тягостный стон, словно кто-то

Обманул: обещал — и не дал.

И столетья постятся в пустынях Востока,

И пасутся худые стада.

В истощенье застыли Креститель и плотник,

Райским благом желтеет вода,

И волхвы голодают, и ангел бесплотный

Поглощает бесхлебную даль.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

…Дичью пахнет и старым вином с гобелена —

И под ангелом лес и руда,

И голландские села лежат разговленьем,

И готические города.

Он метнулся к игле над скелетом собора,

И в игольные уши прошел,

И со всеми святыми, крылат и оборван,

Помолился за племя обжор.

1972

* * *

Как самоцелью и судьбой сонат,

Как в сон глубокий,

Сквозные зданья снежные звенят

На солнцепеке.

Преображенный переходит в боль —

И виден лучше,

Когда так сладко редок лист любой

В осенней гуще.

И в небольшие эти города

Уйду на треть я,

Неразличимый от кусочков льда,

От междометья…

1972

* * *

Всему светящему бывает

От воплощенья тяжело,

Тогда на слово уповает

Обледеневшее стекло:

Кто оглянулся, сном уколот,

И как по пальцам перечтет —

Сверканье, подлетевший холод

И в солнце листьев переход?..

1972

ПОСОХ

1

…Кому угрызенья зима задает,

Рождая ледовый фундамент,

Садами застывшими давит и бьет,

Подземными реками давит?

Буран расцветает, он ясень несет

Поставить над всеми другими.

Какое названье нисходит с высот

Забывшему прежнее имя?

Посеяв мечты о далекой стране,

Кто в странствиях дивных остался,

Чей посох усталый расцвел в тишине

В дали Киликийского Тарса?..

2

…Так душа зимой внезапной,

Облизав кору шершаво,

Охватив ветвями запад,

Поворот луча решала.

Посох — трубка мертвой крови,

К жизни зимнее введенье —

От Ствола всего живого

Принимает дар цветенья.

И рубахой духа, лавой

Ветер в мысли сохранится —

На извилистых заглавьях

Богом созданной страницы.

1972

EXODUS

Над умами, полными товара,

Над душой, площадной со стыда,

Городов холмистая тиара,

Непобитый козырь — Амстердам.

И один среди двухсот владельцев

Дыр в холмах и лучших в море мест

Жаждет в небо бурое вглядеться —

И узреть из туч проросший перст.

1972

ВСЕОБЩЕЕ

Безмолвно чистит перья пеликан,

Над ним звезда разверзлась крестной раной,

И в пустоте тихоня-океан

Ласкает обездоленные страны.

Волна уходит в ясный плач — с людьми

Страдать ребенком, девушкой, старухой…

Прости меня, о Небо! Протяни

Сверканьем снов унизанную руку.

1973

МАДОННА КОНЕСТАБИЛЕ

Мой мимолетный разум, не печалься,

Давай водой озерною вздохнем —

Благоуханный примет в нас участье,

И станет легче с мыслями о нем.

Он пахнет мглой, не связанный делами,

Из книги жизни знает пару строк,

И над большими белыми полями

Летает, огибая корешок,

И карточкой с визитным крапом оспы,

Чернильных птичек одевая в плоть,

Навстречу всем, кто не родился вовсе,

Скользит за просветленный переплет.

1973

ФАУСТ

Тревога хвойных слухов —

Мой мир передвижной —

Толпа незваных звуков

Над замкнутой волной.

Реестром звезд несметных

Сазан, мой брат хмельной,

Сверкает в бездне смертной

Чешуйчатой спиной.

1973

МОЛЕНИЕ О ЧАШЕ

Ночь содрогнулась приближеньем боли,

Плоды пространства страхом налиты,

Звезд оскуденье слышимо сквозь голый

И зримый голос пустоты.

Толпой созвездий густо замирая

У входа в суженный зрачок,

Отягощенный свет взывает: «Равви!

Я в этой тьме — один, как светлячок».

1973

УЗНАВАНИЕ

Кого ты встретил,

Кого ты видел возле грушевой горы,

Кто с нами третий,

Кто двери лета затворенные открыл,

Кому все эти

Дубы и клены многоярусной игры,

Кто чище смерти

Оделся в тогу аистиных сладких крыл?..

1973

ЦАРСТВЕННОЕ

К небосводу багрового гнева

Обратился приземистый лик:

За окном собирались деревья,

Я поклоном приветствовал их.

— Что нам делать, стропила вселенной,

Колоколенок птичьих столбы,

Коль в подлунном наследном именье

Мы — клейменные страхом рабы?

— Препояшемся бранной листвою

И на пилы пойдем напролом,

Если Темный воссядет главою

За медовым гудящим столом.

Нам известны хоромы и клети,

Мы в любое глядели окно.

Лишь молчавшим в теченье столетий

На Суде будет слово дано.

1973

ПУТЬ К СОЛОВЬЮ

Прикинется тихим — но слышен задолго,

Тропа предваряет, готовит луна,

И следуют ели, и песней-иголкой

Касаются сумерек влажного дна.

И шаткий рассудок, отомкнутый бедам,

И проза с незрячим ее колесом

Покажутся только немыслимым бегом,

Мгновенной погоней, забыв обо всем, —

За ящиком судеб лесного солиста,

Где версты зашиты, персты смещены,

Где замертво свернутый в шишке слоистой

Безоблачный возраст смолистой сосны.

1973

ТРИАДА

Я слово во тьме, словно птичку, ловлю —

Что может быть лучше пути к соловью?

Оставь голоса — недалек твой закат.

Ты знал, как отдельные звуки звучат.

Он все обращает пред музыкой в прах —

И с ней пребывает в обоих мирах.

1973

ПРАВЕДНИК

Записывай: истрепанные травы

В посте и созерцанье пожелтели,

И дуб, темноволосый, многоглавый,

Качается в молитве листвотелой…

Прости, но я неправильно диктую —

Шумели мысли, медленно стихая:

Я вписан в книгу, гневом налитую,

Я сам, молясь, смолою истекаю…

1973

ГЛУХОЙ

— Для чего ты звенишь, шелестишь,

Дал истоки звучаниям разным,

Разве ты соловей или чиж,

Что тревожишь нас голосом праздным?

— Что мне делать? При жизни со мной

Говорили лишь стоном и ревом,

И пред самой кончиной, весной,

Только клен перекинулся словом.

1973

МОРОЗ

Названье позабыл. Мне кажется, оно

И раньше редко так произносилось,

А нынче вовсе ветром сметено,

В минуту вьюги в память не просилось —

Осталось корку бросить за окно…

…Простите, не мертво оно. Скорей,

Застыло где-то. Зимами другими

Дышать ему пришлось…

Я вспомнил: это — имя.

Оно черствело льдинкой средь скорбей

И было больше пламени любимо.

1973

ЖИВУЩИЙ В КЛЕНЕ

Почуявший скачки словесной лани,

Не медли, напрягая мысли лук,

Не оглянись, благословенья длани

С охотой возложив на легкий плуг. —

Он понимал, что говорят вокруг.

Склонившись над душой, расцветшей втайне,

Над чашей ароматов и заслуг,

Не зная речи, в сумерках желаний

Вкусивший от тепла воздетых рук, —

Он понимал, что говорят вокруг.

Скользят не по дороге лета сани,

Зимою колесницы слышен стук.

Над ним и в нем, концом его исканий,

Ствол вечности с дуплом избытых мук. —

Он понимал, что говорят вокруг.

1973

ЛАБИРИНТ

И звук свирели с нивы непочатой,

Исполнен лепета птенцов,

Слетел с высот — и веки запечатал,

И усмехается в лицо.

Но иллирийцы напрягают луки,

Опутан нитью остров Крит,

И не пойму: то крылья или руки,

И не хочу глаза открыть.

1973

РОБЕРТУ СТИВЕНСОНУ

Стучат настойчиво. Дверь отвечает

Таким же стучащим: «Кто?» —

И в чашке качается, вместо чая,

Из книги сухой цветок.

Мой дом встревожен. С обложкой белой

Возилась ключница час.

Все только спали. Все живы, целы,

Зевают окна, лучась.

Узнай себя в этом старом рае,

В негромком особняке,

С погасшим садом душой играя

И с веточкой лет в руке.

1973

* * *

Спицы лета вертятся быстрей,

Но и в них целую гром и шорох —

Мудрый город, круглый год кудрей,

Черною росою орошенных.

Окунаешь в пену и смолу

Локон золотеющий, летящий,

Наполняешь полднем легкий луг,

Желтым соком — жаждущие чащи.

Раствори мне губы в этот час,

И ворота неба, и бутоны:

В голубые гимны облачась,

Седину светил губами трону!

1973

Н. З.

Ты ли, под ливнем презренья намокший,

Прячущий птицу о нас под плащом,

С неба ниспавший и скоро умолкший, —

Ты ль, как реченье, устам возвращен?

Ты ль изъяснишь нам природу заката,

Ты ль, онемев, повествуешь о днях —

В них полевые крылатые сваты

Песней сестре огласили дубняк?

Жертвенной башней стояла разруха,

Землю заклали, и падала соль —

Соединялись опавшие руки

Смерти и радости в мысли лесной.

1973

ИРЛАНДИЯ

Ты — болот и трясин колонист —

Пренебрег водопадом гортанным:

Рукавом от чудес заслонись,

Ослепленный ирландским преданьем —

Как оделись в печаль догола

И тела их оленьи, и лица,

Как из лука выходит стрела,

Будто слово из уст прозорливца,

Как зеленый пронзен средь полей,

Как в огонь увлекает багровый,

Как настигнутый синий олень

Закрывает надмирную кровлю,

О зверье застывающих чащ

Возвещая серебряным горном,

Расстилая светящийся плащ

В дольнем мире — и в Имени горнем.

1973

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |