Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
Карта сайта
 
 Cтихи и поэмы    Публикации
Архив стихов Щедровицкого Д. В.
 

Из книги «Хранимый синевой»
2005-2011


* * *

…И листья клейкие вновь пахнут

Непредсказуемым и будущим,

И в небо луг ресниц распахнут

Движеньем детским, робко-любящим.

И, как тогда, окно раскрыто —

Поверх природы и истории —

Над миром, лабиринтом Крита,

В Едино-синее, Простое…

2005

CУМРАК

Ах, снова ничего до ночи не успеем,

И сад нам словно незнаком,

Он пристань снам, жилище феям…

Вот, впрочем, и они:

«Мы тихо веем

Над пустотой, блюдя закон

Ухода, завершения, кончины…»

Откуда эти тени и личины?..

Бесплотный мир

Стал видим, осязаем,

Он, хоть и полутемен — близок, мил,

И ты здесь словно бы хозяин

И обитал как будто в нем,

В священном сумраке, извечно,

Забыв, что освещенье днем

Совсем иное, чем под вечер,

Что многоцветная краса —

В том, отдаленном и другом…

Ты прав. Земные голоса

Уже не достигают слуха.

Мы перешли. Теперь наш дом —

Вот этот сумрак, полный духов…

2005

* * *

На лучшее сердце надеется,

А дней уже наперечет,

И все же такая безделица

От скорби порой отвлечет:

Подскачет, к примеру, воробушек —

Как зернышко, грусть украдет…

Не лучшее — ну так хорошее,

А среднее тоже сойдет.

Но Синь и к последнему случаю

Примолвит, собой осеня,

Что это — из лучшего лучшее

В сиянии Божьего дня…

2005

* * *

Осень. Снова подули библейские ветры,

Русло веков переполнилось водами Первотворенья.

Сколько ни видывал туч, и учений, и вер ты, —

Только теперь и созрело серебряным облаком Время.

Только теперь на поверхность причины незримые вышли —

И отразилось на лицах, что прежде таилось внутри,

И упорхнули под взором могучего Тишри

Птенчики стран — небиблейские календари.

Осень. Снова заполнили небо и землю библейские ритмы.

Снова душа утвердилась в древнейших, священных правах.

Чуткому слуху услышится эхо молитвы

В самых простых, оброненных прохожим словах.

2005

СТРУНЫ

Мы струны, от нас остаются лишь песни,

Для нас и законы другие.

Для нас эта мука — умри и воскресни,

Мы струны — не цепи, не гири.

Струна разорвется и снова срастется,

Но сколько дрожать и страдать ей,

Пока напряжется, пока отзовется

Хоть нотой на зов благодати!..

2005

* * *

…Как чисто бьется сердце ветра

В просторе страсти луговой!

А сколько троп, а сколько вер-то,

А как раскатист разговор

Лесов — со внемлющей душою!

И сквозь обычные слова

Проступит Слово столь большое,

Что и воспримется едва

Окрестной далью, ставшей слухом.

Случайный отзвук улови —

Воспримешь весть, воспрянешь духом

И вступишь в день своей любви.

2005

ХЛЫСТОВСКОЕ

Как у батюшки родимого в дому —

Столько света, что не снилось никому!

Там сияние от свеч да от лампад,

Там и перлы, там и яхонты горят.

То сияние не свечек золотых —

Ликование всех верных и святых,

Не жемчужный и не яхонтовый свет —

Духов праведных собранье и совет!

Что ж мы, детушки, в потемках-то сидим,

В мрачной клетушке невесело глядим?

Мы заплачем в помрачении своем,

Слезно к батюшке родному воззовем:

«Заблудились мы, кривым путем пошли,

Светлу заповедь твою не соблюли!

Ты уж, батюшка, прости и не взыщи,

Нас к нетленному сиянью приобщи!

Хоть во тьме, да все ж мы пташечки твои,

Не в ночи ли громко свищут соловьи?

Ты не нас ли кротким словом умилил,

Не за нас ли свою кровушку пролил?..»

2005

* * *

Жизнь земная — сень странствий священных,

Сей сапфировый свод,

Реки в синих божественных венах,

Звон небесных забот,

Просторечные улицы-храмы,

Встреч воздушная блажь…

Из ветвистой святыни — куда мы?

Молви, молнии страж!

2005

* * *

Сплетаешь невод из слогов и нот,

Забрасываешь в синеву — и снова

Трепещет сердце и мгновенья ждет,

Чтоб только уловить неведомое слово.

Казалось, будто поймано оно —

Но задохнулось или ускользнуло.

И неводу-сознанью не дано

Хоть что-то удержать, кроме морского гула…

2005

* * *

Шитый жемчугом ворот —

Побережье озерное!

Не подкрадется ворог:

Бдительны зори дозорные,

Утренние и вечерние,

Розданы копья прибрежным кронам, —

Не подступиться черни

К нашим хрустальным хоромам!

2005

* * *

Ну что ж, пора признаться

Пред вихрем-ураганом,

Что из гонимых наций

Ты ближе всех к цыганам:

Не только век в ответе

И ненависть людей,

Но в путь толкает ветер

И гривы лошадей.

И недоступна тайна

Душе — слепой царевне:

То ль начались скитанья

По чьей-то злобе древней,

То ль волей потянуло —

И, руки заломив:

«Вернись, о Мариула,

Степная Суламифь!..»

2005

* * *

Я уже понял почти, что должно повернуться,

Чтобы рассыпанный прах вновь собрался в горсти,

Чтобы посмертная маска смогла улыбнуться,

Чтобы засохший цветок захотел расцвести.

Боже! Но сколько еще и завес, и ступеней,

Сколько в пылу вдохновения рваться струне,

Чтобы пробился тот луч и родился тот гений —

Гений, который поймет не почти, но вполне!..

2005

КАНТОНИСТ

Алексею Шаргородскому

Оторванный насильно от семьи,

В казарме позабывший запах дома,

Он в детстве корни потерял свои

И был привит к стволу другому.

Но Бог его помиловал и спас

Во многих битвах — пеших, конных…

Горело много свеч, и было много глаз,

Живых и неживых — на стенах, на иконах.

Ну как благодарить блестящую судьбу,

Где все сверкало и играло?..

…Но вдруг он вспомнил бедную избу,

Вдруг перед взором генерала —

Нет, мальчика — возник дощатый аналой

С лампадкой, словно бы одной на целом свете,

И тихо плакали вокруг о доле злой

И старики суровые, и дети…

Но, лишь подумал он о них,

Хор грянул, будто бы над сценой,

И пастырь выступил, виденье заслонив

Расшитой ризой драгоценной.

И золота, и пенья блеск и власть!..

…Но почему в груди не умиленье — жженье?

Болело сердце, и душа рвалась

К тому — печальному — служенью…

2006

ФАВН

Едва встряхнется мысль упругой розой,

И в ней росинкой песня заблестит,

Как тотчас фавн, лукавый ангел козий,

Ее зеленым зовом обольстит.

Заманит он на скользкую тропинку,

Чтоб в травных шумах песню растворить…

Ах, роза, удержи свою росинку,

Не слушай, что он станет говорить!

2006

* * *

Сквозь года летящие

Вдруг увидел в гуще я

Дерево свистящее,

Дерево поющее,

Пело в гуще лип оно,

Высветляя глушь,

Птицами усыпано —

Хором певчих душ.

Так сквозь настоящее

Вдруг увидел в гуще я

Дерево, стремящее

Песнь свою в грядущее:

Густолистым будущим

В синь вознесено,

Не добытых руд еще

Таинство — оно.

И подумал: «Лучше я

Воспою сейчас его —

Дерево поющее,

Дерево свистящее,

Ведь оно мне видимо

Кратко и пока,

Но все звонче плыть ему

К нам сквозь облака!»

Дерево поющее,

Дерево свистящее,

Наша песня лучшая,

К нам сквозь смерть летящая!

Мрак развеять нечем нам, —

Свистом возвратись,

Ты, надежда певчая,

Хор бессмертных птиц!

2006

* * *

Уравновесить Францию в себе,

Изящно-острый клюв усмешки галльской —

Равеннским светом итальянской ласки,

Небесным словом на морской губе.

Прилив — ягненок, а вулкан потух,

Закат задумчив, и беспечны тени.

Но вдруг, взлетев, кельтический петух

Клюет Европу в золотое темя…

2006

* * *

Когда через черную дверцу

Уйдет луговая родня,

Ужель запоет в моем сердце

Сиянье угасшего дня?

Трагически неповторимый,—

Мы в нем не сгорая горим, —

Он сразу же отнят, даримый,

И отнятый — снова дарим.

Споткнутся и конный, и пеший,

Надвинется ночь, леденя, —

Ужель мою душу утешит

Сиянье угасшего дня?

В начертанной гибели ратной

Лишь вспышкой последней владей, —

О день, отчуждаемый брат мой,

О недруга нежность — мой день!

О свет убывающий! Там ведь

Умчали меня от меня, —

Ужель оживит мою память

Сиянье угасшего дня?..

2006

* * *

Чем розы темнее,

Тем пахнут сильнее,

Теперь же увижу их только во сне я,

И сердцем измерю потерь глубину,

И вновь, наклонясь, аромат их вдохну.

Чем вечер темнее,

Тем память сильнее,

Лишь помнить могу, а сказать не умею,

К тому, что погибло, душою прильну

И плачем измерю времен глубину.

Чем речи темнее,

Тем тянет сильнее

Туда, где лишен по своей же вине я

И отчего дома, и сада. Вздохну —

И словом измерю любви глубину.

2006

* * *

Там говорили многие,

А я в ответ молчал,

Чтоб грустью и тревогою

Мой голос не звучал

На их бездумном пиршестве

Во мраке — до зари:

До блеска сердце вычисти,

А после говори.

Один вопил над ямою

Другой спешил упасть,

Враги мои, друзья мои

Держали речи всласть,

Бросалось слово под ноги —

Прах от сапог лизать.

Там говорили многие,

А я не смел сказать.

Не в центр и не на выселки —

Пошли слова на слом,

Из них искры не высекли

Ни нынче, ни в былом.

Не подходил к разлому я,

Молчал, речам назло,

Чтоб слово расцвело мое,

Чтоб слово расцвело!..

2006

* * *

Начни и продолжи:

Огромные вожжи

Прозрений и ливней —

Меж летней и зимней

Упряжками года.

Меж тучей и полем

Растения — cтруны,

Листвой и разбоем

Живет ветер юный —

Меж «было» и «ныне»

Смысл мира — и синий,

И белый во тьме,

И смерть не вместима

В обычном уме,

Поскольку в ней — всходы,

И дней семена,

И тайна свободы

На все времена.

2006

* * *

Холодные тучи, а солнцу тепло в них,

И в сердце просторном развеялась пыль.

И смысла суфийского полон шиповник:

Любовь — лепестки, а печали — шипы.

Меж веток и листьев, на ощупь духовных,

Предгрозием сжат, притаился простор.

Куда ни пойдешь — при дороге шиповник:

Отчаянье — шип, а любовь — лепесток.

2006

* * *

Великая связь

С каждым камнем, с любым поворотом:

Единственный раз,

Пролетев по всемирным широтам,

Пал взор соколиный

На эти дома и проулки —

Сроднившийся с глиной,

Он учит земные науки.

Поэтому страстью —

Исконной, предвечной, надмирной —

Объял он и краски,

И снежный напев этот лирный,

Поэтому с болью,

С безмерной январскою дрожью —

В сугробов застолье,

В полночных дворов бездорожье…

2006

* * *

Это снова птицы-души!

Слух заснувший отвори,

Одиночек ночи слушай,

Ноты первые зари!

На былое намекают

И о будущем поют,

Через годы окликают,

В темный ум сиянье льют.

Их как-будто нет на свете,

Одинок твой путь в ночи,

Только снова песни эти

Слушай сердцем — и молчи.

С каждым часом тьма все гуще,

Впереди распад и тлен,

Но сильнее дух поющий:

Он превыше смертных стен.

Прямо в небо увлекает

Птичья песня, высока,

В темный разум проникает,

Окликает сквозь века.

2007

* * *

Поверхность любого предмета,

Храня неземной настрой,

Жива только отдыхом света

И радостна света игрой.

Скажите — но чем же, чем я

Помогу, прежде чем я умру,

Душе предмета — Свеченью,

Кричащему сквозь кору?..

2007

* * *

Средь весны сыроватой и вязкой

Непроросшую грея траву,

Я читаю цыганские сказки

И в палатке мечтаний живу.

Я случайный — небесный — не местный,

Мрак седлаю — чужого коня,

И пою я цыганские песни,

И косится Луна на меня.

2007

* * *

Жить прозреньем и морем в мирской суете,

Цель свою и призванье скрыв:

Крупных рыб выбирать из своих сетей —

И отбрасывать малых рыб.

Если ж спросят: «Зачем поступаешь так?» —

Ты ответь, синевой храним:

«Привередливы люди в здешних местах,

Рыба мелкая — не по ним!»

2007

* * *

Учиться слову — из него,

Из глубины той раскаленной массы,

Откуда стан Урала поднимался,

Желанье Жизни — чащи проняло.

С корнями Ноевыми в ногу

Шагая, с рощицами буковыми,

Индийскому учиться Слогу,

И звук прощупывать под буквами.

И, мысль свою влагая в руку

Всеосязающих времен,

Учиться Огненному Звуку —

Таким желаньем ум пленен!..

2007

* * *

Начертанное благо в воздухе,

Одежды душ уже белы,

Прозрений выплесками поздними

Светлы закатные стволы.

Здесь несвершенное рассудится

С мелькнувшей явью дотемна,

И смутно осознает улица,

Что в роще — просека она.

О возвещенье тайны — сумерки,

Весть, скрытая под их плащом,

Что мертвые — уже не умерли,

Живущий — не живет еще,

Что постигается ослышками

И оговорками в ночи,

Сквозь веки — огненными вспышками

Все то, о чем узнав, — молчи.

2007

* * *

Лес оставался неизведан,

Хоть шум его — в твоей крови,

Хоть шел он за тобою следом

Сквозь плачи-радости твои.

Ты пел, в незримом с ним общенье,

И окрылялся, и взлетал,

Он чистил ум и ощущенья,

Целил, советовал, шептал.

Таилось под его личиной

Неведомое Божество

И было истинной причиной

Земного неба твоего.

2007

* * *

Вождь грозовой взирает хмуро,

Меж туч — косой клинок Тимура,

Взор — наискось, и гнева взрыв:

Приподнимая плоти шкуру,

Душа мечтает, взгляд раскрыв

В потемки неба, как ромашка.

Ей брань гремящая не тяжка,

И тяжба выси — не гнетет.

Душа не сжалась, но растет:

О щедрость отчая высот,

Откуда луч, тепло и росы!

О братья! Не из тех ли сот —

Ваш лучший мед медноволосый,

О духи зорь, наги и босы,

Певцы предгрозовых красот?..

2007

Чехия

Из цикла

[1]

Где Прага, матерь городов

(Но нет, не город, а река я)

Течет, храня последний вздох

И первый крик подстерегая,

Весной, чей желтый свет мимоз

Дробит Градчан врата и шпили,

Коль вы взошли на Карлов мост

И к мукам Гуса подступили, —

Услышьте, что бормочет Ян

Сквозь дым времен и вспышки боли:

«Мрак сердца и души изъян —

Два откровенья Вышней Воли!..»

2007

[2]

Там раскинулся край — и чужой, и родимый,

Ты, не зная, живешь в его полдне лесном.

Связь меж сердцем и улицей неисследима,

Ибо дальние страны живут его сном.

Лучевое общенье над лугом наладят

Пчелы света — над телом летели, звеня.

Светлый улей, шепни: правнук мой или прадед

Распахнул зеркала — и глядится в меня?..

2007

[3]

Когда в честь юной личности

Горят сердца и свечи,

Ни о какой вторичности

Не может быть и речи.

Там в опьяненье радужном

Поют и резко судят,

И кто же в праздник скажет нам,

Как в чаще будней будет

Стенать и биться грусть твоя —

Нахохленная птица?..

Но погаси предчувствия,

Чтоб юностью упиться.

Дай место настоящему,

Оно светло и тонко,

Кинь под копыта плащ ему —

Иисусову осленку.

Удары и проклятия —

О них и думать рано.

Забудь же о распятии,

Когда поют Осанну…

2007

[4]

Там, где ветвился грех ее, —

Прощенье расцвело:

О горных замков Чехии

Граненое стекло!

О ветви дней терновые,

На вас цветы красны,

И вот не счесть обнов ее,

И серебрятся сны!

Воскресла вера старая,

И новая жива,

И вот твердят уста ее

Заветные слова:

«Шумит река широкая,

Течет из Божьих уст,

Как лань, к тому потоку я

Сбегаю и стремлюсь!..»

2007

[5]

Провидцы заснули,

И кто же поймет:

Словакия — улей,

А Чехия — мед!

Мы чувства — мы пчелы:

Едва захотим,

И горы, и долы

Земли облетим.

Узрим, как в театре,

Взглянув с облаков,

Судеты, и Татры,

И веки веков.

И сразу направо,

В мельканье огней —

Пчелиная Влтава,

И Прага над ней.

Эпохи минули —

Минута живет:

Душа — это улей,

А мысль — это мед!

2007

* * *

Вновь птиц скитания, листвы метания

И память лет, глядящая во тьму.

Осенний свет. И голос Высшей Тайны

В душе твоей, готовой ко всему.

Ее средь бела дня объемлет морок,

Она плывет в закат на всех парах,

Ей каждый лист непоправимо дорог —

Лист золотой, слетающий во прах.

2007

Кельтские сказки

Из цикла

[1] ИРЛАНДСКАЯ ЛЕГЕНДА

Четыре ворона на четырех шарах

Одра предсмертного уселись, —

О ты, забывший Небо на пирах,

О повелитель, впавший в ересь!

Лишь одному есть дело до души

Бедняги-короля, влекомой в гибель:

О Темный Патрик, выходи, спеши,

Покуда мрак не скрыл и Бог не выдал.

От четырех правдивых слов твоих,

Прозрачных и, как слезы, жгучих,

В душе взметнется покаянья вихрь —

И вороны исчезнут в тучах…

…Из серебристых воспоет глубин

Напев ирландский, тих и светел, —

И вдруг поймешь, что Богом ты любим

И все твои грехи развеял ветер!..

2007

[2] ВОДЯНОЙ

«Матросов утонувших души

В скорлупки прячет Водяной.

Ведь он считает их виной

То, что погибли не на суше,

А при крушенье корабля!

Им дно морское стало адом!

Да разве б он посмел, коль рядом

Была бы твердая земля?» —

Так говорил рыбак валлийский,

Сеть расстилая на песке.

От волн до суши путь не близкий,

А рай — и вовсе вдалеке…

2007

[3] Скрипач Ра́фтери

Их повенчал священник

И отпустил домой,

Но нет ни пенса денег

У пары молодой.

Вернулись, поженившись,

В пустой холодный дом:

Кто вспомнит юных нищих

В их городке родном?..

И вдруг — скрипач к ним на порог:

— Глядите веселей!

Прошел я тысячу дорог,

Играл для королей,

Играл для слуг и для господ, .

Я всей стране знаком!

Зовите всех, кто здесь живет,

На праздник в этот дом!

Да пусть с собой приносят

И выпивку, и снедь:

Ведь в жизни скрипку Рафтери

Им не услышать впредь!..

— Ах, неужели Рафтери?

Он ангел — не скрипач!

Любовь хранит он в сердце,

В смычке — и смех, и плач!..

…Вот ломится от снеди стол,

Камин пылает жарко,

Мешок огромен и тяжел —

В него кладут подарки.

И всем играет Рафтери —

Божественный скрипач:

На струнах — песня пахаря,

Смех дня и ночи плач,

И волн морских кипение,

И мрак звериных нор,

И жаворонка пение,

И фей закатный хор…

…Сидят торговцы, пахари —

Украдкой слезы льют:

Их жизнь играет Рафтери,

Их юность — снова тут.

Все давнее, все лучшее

Вернула им струна…

По кругу шапка пущена —

И серебром полна!..

Но вдруг, игру окончив,

Не выслушав похвал,

Исчез скрипач средь ночи —

Как будто не бывал!

И вот жених за ним бегом,

В полночной мчится мгле:

— Ах, шапку, шапку с серебром

Забыл ты на столе!

Но словно вихрь его умчал,

И как теперь найти?

— Эй ты, могильщик, не встречал

Ты Рафтери в пути?

— Конечно, я его встречал,

Я прах его — земле вручал,

В Голвее колокол звонил,

Когда его я хоронил!

Его меж нас давно уж нет:

Дырявый плащ да пять монет —

Вот весь его земной успех…

А мог бы стать богаче всех!

Ах, Рафтери! Его смычок

Любое сердце тронуть мог…

Но все, что скрипкой добывал,

Он сразу бедным раздавал!..

2007

* * *

По берегам Москвы, Оки и Истры,

Меж толп репейных, меж ромашек розных

Броди, ищи рассеянные искры

Закатов ранних и рассветов поздних.

Ведь с первой ноты — песнь уже пропета,

И грустью будущей — веселье свято:

Светила осень сквозь весну и лето

Лучом венчальным своего заката…

2007

* * *

Алексею Брюнцеву

Сходен мозг с орехом грецким —

Бороздится и двоится,

То, что выношено сердцем,

Никогда не говорится.

Лишь играет свет небесный

На безмолвных лицах рек.

То, что сказано, — завеса

Несказанного вовек.

Несказанное — наш терем,

Как душа, любимый нами,

Всем утратам и потерям

Вольно за его стенами.

В сладкий сон сбегает пленный,

На просторе цепи рвет.

Несказанное — нетленно.

Не рожденный — не умрет.

2007

* * *

Вспышка события в речь не вмещается,

Высказаться не удалось ни разу.

Поэтому сказанное возвращается

И настойчиво требует пересказа.

Не привелось ни зычному, ни зоркому

Сладить с памяти темными норами.

Оттого и пересыпана жизнь поговорками,

А природа и речь — повторами.

2007

СМОРОДИНА

Смородина — северной шири услада,

Бедная родственница винограда,

Расовый — красный, и белый, и черный —

Символ Библейский, навек усеченный!

Но нам, менестрелям садов и полей,

Твоя нищета — винограда милей.

Нас кротостью пенья давно покорила

Гармонь луговая — властительней лиры,

Мы горного ветра утратили вкус,

И наш виноградник — смородины куст…

2007

ОТРАЖЕНИЕ

Сергею Глушинскому

В стеклах дома напротив

Отражается наше окно:

Только взгляд убегающий Лотов, —

Убежать не дано.

Ты навек отражением связан

С этим городом — грешен и свят,

И ликует и бедствует разум,

Как Незримые Власти велят.

В стеклах дома напротив

Отражается наша судьба,

Луч смещает, кривит и колотит —

От подошв и до лба.

Только странным, светящимся знаком,

Вдоль по жизни и чрез —

Отблеск снов преломившийся: Якорь,

А в навершии — Крест…

2008

* * *

Мы видели — и уверовали

В бестелесные облака,

И они, нас оплакав первыми,

Дождиком облакав, обласкав,

Поверили в наше присутствие,

Но не доверились нам,

В небе забывчиво-грустном

Растворив свои имена.

А мы еще имя носим

И помним порядок нот,

Пока, вслед за облаком, осень

Безмолвно нас не слизнет…

2008

* * *

Думаешь — знаешь? Но вымолвишь: «Зна…» —

И обступает тебя тишина,

Не прозвучавшая нота…

Думаешь — знаешь хоть что-то?

В чаще молчанья твой шаг нарочит,

Вслушайся — песня безмолвно звучит,

Не утихая, повсюду…

— Нет! Даже слушать не буду!

Все мне понятно, разгадка проста,

Я… Ах, но кто мне смыкает уста

Мощной, незримой ладонью?

Страшно под темной водою…

2008

* * *

Словно дар, принимать каждый вдох,

Чуять прошлое чутко,

От земных и небесных трудов —

Отвлекаться на чудо.

Как на оклик из облаков,

Как на проблеск в их слое,

Мысли — стайкой цветных мотыльков

На лучистое Слово.

Жить на грани, у мира гостить,

Словно голубь на крыше, —

Только б оклик не пропустить,

Только б чудо услышать…

2008

* * *

…И целые великие

Воздвиглись города,

Несомые квадригою

Метели, вьюги, льда.

И миллионнолицые

Взгремели времена,

Той зимней колесницею

Влекомы дотемна.

И затерялась в них душа,

Им отдана на гнев,

Беспомощным подкидышем

В снегах окоченев…

2008

* * *

Возобновленье, возобновленье!

Ты — взрыв зерна,

Ты — оправданье

Страданья,

Тленья,

Вовек верна

Твоя стратегия:

Пусть рос и в неге я,

И в муке рос, —

Но только взрывами

Страстей, стихов,

О да! — счастливыми

Ростков побегами

Из всех оков,

Ветвей победами —

Небес веленье

Свершал сполна…

Возобновленье, возобновленье!

Ты — взрыв зерна.

2008

* * *

И вот навершье обломилось посоха,

Словно ушко спасительной иглы, —

А прежде море проходили посуху

И высекали воду из скалы, —

Ушко иглы заветной обломилось,

Иглы, с землей сшивавшей небеса,

И словно бы навек исчезла Милость

И ангелов замолкли голоса.

И вот стоим, как сами и хотели,

На грани убывания добра,

И чувствует душа, и знает тело,

Как жезл тяжел — и как игла остра…

2008

* * *

Ты здесь найдешь —

Где ты идешь,

Где холод, глина, дождь,

Где травы вжались в слякоть —

И с ней сжили́сь,

Где бесполезно плакать,

Где дали нет — лишь близь,

Поскольку ливень застит

И мысль твою, и взгляд,

Где думается наспех,

А чувства только злят, —

Ты здесь найдешь

То, что искал

Сначала там, среди зеркал

Сверканья, где времен оскал

И душ невоплощенных дрожь, —

Там стольких взгляд

Тебя ласкал,

И все ж —

Лишь здесь, где глина, дождь и град,

Ты восполненье всех утрат

Своих найдешь —

Так Силы Вышние велят!..

2008

ЭМИГРАНТ

Монета плача неразменна —

Поверь, а хочешь, так проверь,

Когда сошлись Нева и Сена

В судьбе и памяти твоей.

Вода — погибель и спасенье,

Ночное время волны ткут.

Очнись, конечно, это Сена,

Но струи в прошлое текут.

Огни и лики, свет и тени —

Все, с чем годами был в родстве…

Но нет, одни лишь звезды в Сене,

И то всего лишь три. Иль две.

И ты стоишь у парапета —

Невы? Как знать наверняка? —

И понимаешь: это — Лета,

Твоя последняя река.

2008

* * *

Грома окриками вышними

Ты разбужен был в ночи:

То, что сказано-услышано,

Несмолкаемо звучит,

И дневные речи дробные

Не убьют в твоем уме

Слово Воздуха огромное,

Прозвучавшее во тьме.

Мысли-тучи тают клочьями,

Вновь темнеет небосвод:

Нет, общенье не закончено,

Высь опять ответа ждет.

Если ж днем сознанье мучится,

Чтобы смыслы увязать, —

Как в ночи язык научится

Грому равное сказать?..

2008

ГОРОДА

Это были сокрытые храмы —

И на улицах Дух опочил,

Сквозь пейзажи — оконные рамы —

Били Вышнего Света лучи.

Вертикальные речка и поле

По стропилам сбегали ко мне,

Утишая печали и боли

Близ обтесанных белых камней.

2008

* * *

Не говорит природа о спасенье,

Но бережет всеобщее родство

И принимает сумрак сей осенний

Всецело — увядающей листвой.

Как был расцвет дарован небесами,

Так с них нисходят холод и тоска,

И верой — без обряда и Писанья —

Полны деревья и жива река.

Прими и ты призыв, сходящий свыше,

Призыв-печаль под мертвенной Луной,

Чтоб вместе с полем замершим услышать

Весны молчанье в глубине земной.

2008

* * *

Нам осенью удалось

Кусочек сиянья зыбкий

Увидеть: небесный лось

Расплылся в летней улыбке.

И в прошлое он, лучась,

Бредет, сам собой согретый.

А может быть, этот час

И стоит целого лета?..

2008

* * *

Священное небо —

О взгляда земного

Предел-оболочка!

О ветхий наш невод,

Сверкающе-новый!

Мы пойманы. Точка.

Вершина блаженства —

Быть рыбой земною,

Уловленной высью!

От мысли до жеста,

От вьюги до зноя

Сезоны исчисли,

И будь благодарен

Ловцу-за-пределом

За Синюю Ловлю,

За жар, что подарен

И духу, и телу,

За Муку с Любовью!

2008

ПТАХ

Ожог изначального страха —

От Птаха,

От него, восьмиглавого:

Ты видел, ты видел с утра его,

Когда лежал в колыбели!

И, сколько потом ни пели,

Тебя утешить желая,

Но властвует боль былая

Ожогом — от сердца до паха;

Она лишь,

Она одна лишь,

Пока не поймешь, не узнаешь

Сокрытые духов пути,

Пока не захочешь найти

Источник начального страха —

Восьмиглавого Птаха!..

2008

* * *

Каждый вечер — предвестье Великого Мрака,

Расставания с жизнью земной,

Каждый вечер — внезапной кончины оракул,

Что молчит тяжело за спиной.

Но деревьев предсмертные ветви воздеты

Над страной почерневшего льда

К той надежде, в которой сошлись все рассветы:

К пробужденью в Небесном Всегда.

2008

* * *

Облака пропускают лучи,

И незримого мира покровы

Стать прозрачней и тоньше готовы, —

Но об этом молись и молчи.

И земное заемное слово

Истончи до безмолвного зова,

И словами — молчанью учи.

2008

* * *

Вот оно низошло, накатило —

Ум повержен, как ложный божок:

Ослепительное светило

Плавит мысли и жжет.

Как расскажешь об этом

В царстве времени полуглухом? —

Разве даль озаряющим светом?

Разве темным стихом?..

2008

* * *

Сам незрим и к незримому чуток,

Жив, невиданное храня,

Дух неспящий — вседневное чудо,

Неизведанная часть меня!

Целой жизни моей потери

Неутраченными хранит

Темно-синий, высокий терем,

Тот, в который мой взор не проник!

2008

* * *

Случайными созвучьями влеком,

Увязнешь в них легко.

А лучшие стихи — под языком,

Как мед и молоко.

Струится речь, как чистая вода,

Легка твоя стезя.

А главного не скажешь никогда.

Да, видно, и нельзя.

2009

* * *

Воздетым к облаку молчаньем

Царит над полем зимний клен,

Пространства говором печальным

И страхом ветра убелен.

Он, пауза в их скорбной речи,

Он, мыслей снежных перерыв,

Ветвями пестует и лечит

Тревожный трепет четверых —

Земли и неба, ветра, снега,

Простор терпению уча,

И мука переходит в негу

Под ветвью властною врача,

Как под рукою дирижера

Оркестр смиряет свой порыв,

Из тьмы желания тяжелой

Дверь в просветленье приоткрыв.

…Воздетым к облаку молчаньем

Царит душа моя зимой

Над ветра зябкими речами —

И лечит поля страх немой.

И, проникаясь этой дрожью

Охладевающих стихий,

К ним призывает милость Божью,

В страх речи низводя стихи.

2009

* * *

Степану Пирогову

Куда уйти

От Вспышек Девяти —

И от Десятого, Сокрытого?

Так удален, неведом скит Его,

Что даже сердцу не найти

Малейшего к Его жилищу следа.

Но все ж — и с Ним идет беседа

У живо-трепетной души,

И все желанья-крепыши

Рождаются от этой встречи тайной…

На грани мира, за окраиной

Реченья-духа-вещества,

Где в глине мысль едва жива

Умолкшим отзвуком Любови,

Где стражи мрака наготове

Стоят, в преддверье торжества, —

На Древе ночи, среди веток

Сухих, назначенных для Черного огня, .

Вдруг вспыхивают Девять Светов,

И тот, Десятый, смотрит на меня,

Столь удален, незрим и кроток,

Столь близок, родствен и любим,

Что в отблесках последних, сотых,

Все так же цел и недробим.

И высветляются пути

Из бездны — в лучезарный скит Его…

Куда уйти

От Вспышек Девяти —

И от Десятого, Сокрытого?..

2009

* * *

Это туч ополчения вышли

Из-за дальней кромешной черты.

Это мучится лес, а не мысли,

Березняк дрожит, а не ты.

Это день, а не взор твой, не светел,

Это дальнего грохота час.

Все мощней, все порывистей ветер,

Это ветер — не ангельский глас.

Среди тьмы, среди ночи полдневной

Притаилась изба, не дыша.

Это стелется дым над деревней,

А не с телом простилась душа.

2009

* * *

Новым эоном нам разум скрутило,

В красный закат окунулось светило.

Но не лишился я доли святой —

Медную чашу наполнить водой.

Медная чаша, древняя чаша,

Память сакрально-прозрачная наша,

Память о рае сквозь отблеск огня,

Вечной водой напоила меня.

Новых эпох темно-красное брашно, —

И прикоснуться, и вымолвить страшно, —

Я отвергаю,

Отодвигаю:

Мне приготовлена чаша другая…

2009

* * *

Речь времен высокая, речь пространств прекрасная,

Мед моим мгновениям, боль и плач — годам,

Речь, в которой сызмальства слухом я участвую,

Тайна, за которую жизнь свою отдам!

Грянет Слово горнее — и падут вериги,

И зарукоплещут воды всех морей:

Речь, запечатленная в Облаке и Книге,

Божья речь всемирная, речь любви моей!

2009

* * *

Цветы сомкнули чашечки, чтоб дню

Минувшему уже не пить из них.

И новый смысл из темноты возник,

И перед ним я голову склоню.

Мрак единит. Почти различий нет.

Исчезло дня подробное меню.

Но дружествен душе парад планет,

И перед ним я голову склоню.

Я знаю: к Духу, словно дым к огню,

Относится сей мир, сей мрак ночной.

Но Дух — незримо зреет надо мной,

И перед Ним я голову склоню.

2009

* * *

Береза могучая — мыслей сокровище наших,

О сила ветвей, поколеньями думы вбиравших,

О лиственный пир!

Ушедшие живы — им вслед многорукая машет,

И светел их мир.

Кто ж поднял топор — и родов единенье обрушил,

Сорвал покрывало с небес, бесприютные души

Навек сиротя?

Барометра стрелка к великой склоняется суше,

И плачет дитя.

2009

* * *

В саду играет скрипка

С левкоями меж нот.

Еще одна улыбка —

И я у Ваших ног.

Как распахнул оконца

Наш деревянный сруб…

Одна улыбка солнца,

Движенье Ваших губ!

Обиделись? Да бросьте,

Там флейта, контрабас…

У нас такие гости

Бывают в жизни раз:

По тропкам стародавним

Гуляют и поют

Давно под черным камнем

Обретшие приют.

Напевом вторят флейте

Умолкшие давно…

Налейте мне, налейте

Искристое вино —

Нет, не вино забвенья,

Чтоб слез поток затих,

Но чашу вдохновенья,

Чтоб вспомнить каждый штрих!

Она играет — скрипка,

И светом залит сруб.

Еще одна улыбка,

Одно движенье губ!

Возможно продолженье,

Любви спасенье — стих.

Еще одно движенье,

И Вы меж рук моих!..

2009

* * *

Где полет и легкость линий,

Где раздолье краскам,

Где вниманьем неба синим

Каждый лист обласкан,

Где ликует сад, объятый

Божьим состраданьем,

И где смотришь на меня ты

С тайным ожиданьем,

Там опять я не отвечу,

Снова промолчу я,

Там о месте новой встречи

Думать не хочу я,

В золотом луче горящем,

В этой райской куще,

Жив я только настоящим —

Против тьмы грядущей.

Там ни шелеста, ни хруста,

Травы не пригнуты,

Так не обвиняй же чувство,

Что живет минутой,

И душа не виновата,

Что молчанья хочет:

Там для света нет заката,

Нет грядущей ночи…

Пусть же нам из ночи темной,

С безрассветной тризны,

Будет виден день огромный

Световой отчизны,

То безмолвие живое,

Всех мелодий краше,

То молчанье роковое

Пред разлукой нашей!..

2009

* * *

Трепетанье души

При виде взлетающей птицы…

Ах, душа, не спеши, —

Зачем в облака торопиться?

Ты побудь, поживи

Средь листвы, ароматной и прелой:

Здесь ведь больше любви,

Чем там, в беспредельности белой…

2010

ПОЛНОТА

Юрию Хаткевичу

Да нужно ли, нужно ли

Что-то извне

Осеннему саду

В его желтизне?

Он полон собою

От пят до макушки,

Как берег прибоя

Цветною ракушкой:

Он тонет в себе.

Сохранил он за лето,

Что было в листве

Прочирикано, спето,

Что было потеряно,

Обретено, —

Так музыкой смолкшей

Сознанье полно…

Да нужно ли, нужно ли

Что-то извне

Познавшему сердцу

В его белизне?

Все краски-цвета

В нем смешались и сли́лись,

За целую жизнь

Они в нем убелились,

Меж садом и сердцем

Различье одно:

Оно не собою,

А Богом полно…

2010

* * *

Закосневший в своем, низколобом и давнем,

Как тебя от людей в мир волков увело?

И не понял — навек — замахнувшийся камнем,

Что в свое же он метил глухое чело.

А коль так, перестанем учить и учиться,

Ведь иное обличье грозит нам с утра.

Да и по́д вечер голодом глянет волчица —

Чья-то матерь беспутная, злая сестра.

2010

* * *

Как липы возносят иссохшие ветви,

Сегодня мы руки возденем:

Ответьте, о выси, о тучи, ответьте,

Что делать, что делать с виденьем?

Понять, что пророчество неотменимо,

И воле Небес покориться?

Но Милость, но Милость прошествует мимо,

Закатного света царица.

Иль сердцу как прежде лелеять тревоги,

Лелеять надежды и страхи,

И, встретив царицу, ей броситься в ноги

На темной дороге к плахе?..

2010

* * *

Между колонн Боаз и Яхин

Вышним дыханьем нисходят стихи.

Между колонн Яхин и Боаз

Тысячелетия длится час.

Скрылось от взора, за наши грехи,

Ложе любви меж Боаз и Яхин.

Шепот высот меж Яхин и Боаз

Не представим и не слышим для нас…

2010

ВСЕМИРНАЯ РЕЧЬ

Марку Хаткевичу

Начинается с малого,

Со случайной и робкой заявки:

То с пригорка апрельского талого,

То с ноябрьской не сдавшейся травки.

Но живет местный дух на пригорке,

Есть свой ангел у каждой травы,

И проглянет, как хлеб из-под корки,

Безграничность всемирной молвы.

Это сонмы и воинства духа,

Близость всех, кто живет вдалеке,

И от них — отворение слуха,

Мед стихов на твоем языке.

Травка слово небесное скажет,

Холмик — пристань невидимых встреч,

И не рифма, не рифма их свяжет,

Но Творенья всемирная речь.

2010

* * *

…Но все, что я понял и знаю,

И все, что гласит аксиома,

Мало пред призывом Синая,

Пред Словом, сходящим с Сиона, —

Не малостью капли пред ливнем,

Песчинки — пред вечной горою,

Но тем умалением дивным,

Которым я душу сокрою

В безмерном, предвечном Сиянье, —

Сожму ее в точку живую

На линиях Божией длани,

Хранящих судьбу мировую!

2010

* * *

Все, что ты видишь, живет только в зренье твоем,

Все, что ты мыслишь, живет только в мысли твоей.

Лишь для испившего — сладок и свеж водоем,

Лишь опаленному — сладостна тень от ветвей.

Сладость и свежесть во власти любви — не воды,

Тень и прохлада во власти души — не листвы.

Вот отчего твой источник превыше беды,

Вот почему твоя крона превыше молвы.

2010

* * *

Вдруг приоткроется, совсем чуть-чуть,

В Невидимое — мысли створка,

Иль вещества чуть отслоится корка.

И вот я к духам — в древний Дом — лечу.

А где она — та створка, та расщелина,

Та прорезь в плотном Бытии?

Но это разглашать не велено,

И если разыскал — таи.

Она бывает в чувстве. Иль мгновении.

В знакомом сне. Мелодии. Строфе.

А предосенних флоксов дуновение

Да слезы — мой единственный трофей.

2011

* * *

Слова собираются — грянет гроза,

Сгущаются мысли и слоги

В лиловые, гневные — не предсказать —

Подвижные накипи рока.

Ударит ли громом, собьет ли он с ног —

Иль дерн оживит залежалый?

Пророчества — ложны. На то он и рок —

Властитель словесной державы.

2011

* * *

Иль говорить об этом зарекусь,

Иль укажу невнятно и намеком:

Взгляни, как сквозь лесной малинный куст

Взирает небо синим оком!

Вид на ручей и на тропинку вид

Открыт его взыскующему глазу,

Оно и листья изнутри живит,

Да и тебя, смотрящего, — всех сразу!

Оно лучом глядит сквозь летний куст,

Оно бежит по лиственным распутьям,

И — неба часть — твой взор иссиня-густ,

Хоть полон мельтешеньем лилипутьим…

Я смысл единый — натрое слою:

Листву и душу небо излучает,

И суть необозримую свою

Твоим пытливым взором изучает.

2011

БЕЗУМНАЯ

И глядит — и не видит. И слушает,

А сама изначально не здесь,

Вспоминает далекое, лучшее —

Край утраченных райских чудес.

Дверь открыла — а в доме все смешано,

Как слова в помраченном уме.

Малый лучик прошил тьму кромешную:

Не она ль — этот лучик во тьме?

Ах, Психея, ты в дымчатом платьице

Своего лучезарного сна

На пороге великой невнятицы

Застываешь, сомнений полна…

2011

* * *

Ветер на улицу дышит неровно,

Может быть, издавна любит ее.

Время темнеет. Соседка Петровна

С ветхой веревки снимает белье.

Визг лесопилки. И знает лишь леший,

Что нашу местность зеленую ждет.

Каждый в себе. И кого мы утешим —

Ветер? Соседку? Времени ход?..

2011

* * *

Зеленого ветра рассказами,

Сирени невнятными притчами

Учение Высшего Разума

В его шумнолистом величии —

День майский постиг и отпраздновал,

День радостный нес — намекал

На таинства Высшего Разума

Нам, дремлющим ученикам.

2011

* * *

Петру Цыплакову

Лишь в первый миг нисходит озаренье —

Венец из вихря. Венчик лучевой.

И это — продолжение Творенья.

Ответ Молчанью. Все из Ничего.

А после — слоги. Линии. Детали.

Черты и йоты. Пересказ. Молва.

Так в тексте окружает комментарий

Священного Писания слова.

Но главное — уловленное сразу,

Излитое от огненных щедрот:

Да не поставит ум предел экстазу,

И дух не затворит пред ним ворот!

2011

* * *

Пусть свободны луга, берега сановиты

и поймы широки,

Но бегут — отстают, протеканье

овеяно грустью.

Видно, цель — не предморье, и смысл —

не впаденье, не устье,

Видно, счастье реки — пребывать

в животворном истоке.

Пусть мгновенья мои плодоносны

и радостны сроки,

И на каждом шагу достигаю

нежданного пусть я,

Все ж печаль — мой удел. Видно, цель —

не свершенье, не устье,

Видно, счастье души — пребыванье

в Господнем истоке.

2011

* * *

Не благодаря, но вопреки

Всем провалам, плачам и утратам

Обретений тени велики,

И по смерти быть тебе богатым.

Где невинность видится виной,

А схожденье в пропасть — искупленьем,

Мы иной проснемся стороной —

Душу до сияния разденем.

2011

* * *

Проповедь-проза! Неужто же вчуже мы

Землю воспримем и в небо вернемся?

Где же ты прячешься, притча-жемчужина?

Хоть перед смертью найдем — улыбнемся.

К сумеркам проза и солнце склоняются,

Мрака черту мы почти перешли…

Вдруг озаренье — и смерть отменяется:

Жемчуга свет воссиял от земли!..

2011

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |