Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
Карта сайта
 
 Поэтические переводы    Из поэзии Востока и Запада    Английская поэзия
2

 

 


Константинополь   

Вот отступил нечистый образ дня.

Спит пьяная царева солдатня.

     Вслед гонгу храма — стражи гулкий шаг,

     Став отзвуком, ушел во мрак.

В глазах небес, луны и звезд — презрен

Весь человек,

В простейших сложностях во всех,

Вся грязь и ярость человечьих вен.

Я вижу образ: человек иль тень,

Лишь тень, скорее образ, а не тень,

Аида пряжу, спутанность пути —

Мертвец сумеет расплести.

Лишь бездыханный и непьющий рот

Другие рты недышащие кличет:

Я Сверхземное возвеличу,

«Жизнь-в-смерти, в-жизни-смерть»,— его я так нарек.

О чудо, птица иль шитье златое,

Скорее чудо, чем шитье златое,

На ветвь — на звездный луч — садясь в ночи,

Как адский Ворон, прокричит,

Иль в лунном яде воспоет, кичась

Во славе вечного металла

Пред лепестком иль птицей малой,

Пред сложностью всего, что кровь и грязь.

На царских плитах к полночи — огни:

Пожару, блеску стали не сродни,

Грозе… Их Сверх-огонь рождает тут —

То духи, кровью рождены, идут,

Всю сложность ярости поправ —

И умирая в танце,

В агонии и трансе,

Агония огня не опалит рукав.

Мчат духи, кровь дельфинью оседлав, —

Из царских кузниц льется этот сплав,

Куются духи в кузницах златых!

А мрамор плит, танцуя, губит их,

Всю ярость, горечь сложности разбив, —

Те образы, что творят

Новых образов ряд:

Дельфинья боль — гонг — мук морских разлив…



Плавание в Византию

I

Нет, это — не страна для старика:

Влюбленным — обниматься, птицам — петь,

Хоть все они умрут, наверняка.

Здесь водопады, рыбы, птицы, снедь —

Хвала у них не сходит с языка

Всему, что есть зачатье, роды, смерть.

Всем страсть поет, и всем им ни к чему

Старик — бессмертный монумент Уму.

II

Да, слишком жалким старец предстает:

Он — пугало на палке, рвань. И все ж

Душа все громче, радостней поет

Над плотью — самой ветхой из одеж.

Ей школы пенья здесь недостает,

Ей памятники славы — невтерпеж

Узреть: и я морями, с целью той,

Плыву в Константинополь, град святой.

III

Святой мудрец в Божественном огне,

С мозаики святой сойти спеши,

И по спирали снизойди ко мне,

И стань наставником моей души.

Мне смертный зверь страстями все больней

На сердце давит. — Сердце сокруши,

Себя не знающее, чтоб я смог

Попасться в хитрой Вечности силок.

IV

Покинув плоть, природных форм вовек

Я не приму, как принял в этот раз:

Пусть ювелир меня — искусный грек —

Из золота с финифтью воссоздаст,

Чтоб царь бодрился, не смежая век,

Иль на ветвях златых воссесть мне даст,

Чтоб мне придворным Византийским петь

О том, что было, есть и будет впредь.

 

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |