Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
Карта сайта
 
 Поэтические переводы    Из поэзии Востока и Запада    Английская поэзия
2

 


 


Пылающий младенец

Я зимней ночью на снегу от холода дрожал,

Но вдруг повеяло теплом, и в сердце вспыхнул жар.

Я в страхе вверх взглянул — а там, по воздуху летя,

Огнем пылало надо мной прекрасное Дитя!

Младенец плакал — и в огонь лились потоки слез.

Но страшный жар не убывал, а только рос и рос.

Я слышал речь его: «Увы! Я вновь в огне рожден.

Но, не согрев ничьих сердец, меня сжигает он!

Мое святое сердце — горн: в нем терние горит,

Любовь — пыланье, вздохи — дым, а пепел — жгучий стыд;

Трудились Суд и Благодать, раздуть огонь спеша,

А тот металл, что в горн войдет, — есть грешника душа.

И, как теперь я стал огнем для блага душ людских,

Так, обратившись в водоем, омою кровью их!»

Слова умолкли. В тот же миг Дитя умчалось прочь,

И вдруг я понял: то была Рождественская Ночь!..



По кругу ходит время

Пень срубленного древа даст побег,

     На голой ветке будет цвет и плод,

Бедняк не станет плакать весь свой век,

И на сухую землю дождь сойдет:

          По кругу ходит Время вечным шагом

          Меж пользой и вредом, меж злом и благом.

В порту Фортуны не всегда прибой,

     Ее любимцы часто на мели,

И на волне, что мчит их за собой,

     Рассвет и сумрак свой узор сплели;

          Любая радость в горечь превратится,

          Любая скорбь однажды прекратится.

Проходит все — и осень, и весна,

     Ни свет, ни тьма не длятся день-деньской;

У мрачных птиц есть пенья времена,

     И буря обращается в покой.

          Времен круженье — это Божья милость,

          Чтоб мы, боясь падений, ввысь стремились.

Рок отобрал — а случай возвратил;

     Нет крупной рыбы — так плотвы полно;

Великий слаб — а малый полон сил;

     Хоть всем желаньям сбыться не дано,

          Но вкусит, все ж, от благ, доступных глазу.

          Простец хоть раз… Ну, а гордец — ни разу!



Довольство и богатство

Приют мой — Благодать,

     А Чистота — мой клад,

Я предан Вере и Любви,

     Живой Надежде рад.

Я горным лугом шел

     К блаженной высоте,

Я славу — в рубище обрел.

     Богатство — в нищете.

Невинность — мой венец,

     В душе моей — покой,

Веселье — в сердце у меня,

     А счастье — под рукой,

Довольство всем всегда —

     Вот жребий мой. И с ним

Для спеси недоступен я,

     Для зависти незрим.

Неприхотлив во всем,

     Я положить сумел,

Познав границы сил своих,

     Желаниям предел.

На Царство Божье я

     Надеюсь весь свой век,

А суету надежд иных

     Давно уже отверг.

Не златом я богат —

     Обильем добрых дел;

Как царь, я помыслы смирил —

     Собою овладел.

Лишил я гордость крыл,

     У спеси отнял власть:

Нет хуже, как с ее вершин

     Внезапно наземь пасть.

Чем шире паруса,

     Тем злей их буря рвет;

Мой парус мал — и мой корабль

     Бесстрашно вдаль плывет.

Чуть вспыхнет чей-то гнев —

     Молчу, себя смирив:

Напрасно против волн грести,

     Когда бурлит прилив.

Но вот уж гнев остыл,

     Его напор иссяк, —

И другом делается мне

     Недавний ярый враг.

Я много видел зла —

     И понял: лучше нет,

Как благодушие хранить

     Среди тревог и бед.

В одежда и в еде

     Я скромен, чтоб не дать

Сей плоти — хитрому врагу —

     Изнежившись, роптать.

Без зависти живу,

     Счастливцев не кляня,

И горести других людей

     Не радуют меня.

Другому яму рыть

     Не стану нипочем:

Тот дом, что из чужих руин

     Построен, — обречен.

Не унываю — пусть

     Фортуна неверна:

Чуть улыбнется — знаю: вновь

     Нахмурится она.

Когда ж ломиться в дом

     Начнет, как супостат, —

Я запираю дверь и жду:

     Уходит — я и рад!



Промедление — гибель

Поспешай своим путем,

     Чтоб тебе на быть в убытке

И не каяться потом,

     Как ленивые улитки.

Скорый плод вдвойне хорош,

Опоздаешь — не сорвешь!

В бурю парус укрепи.

     Кто помедлил — тот наказан.

Упустил свой шанс — терпи,

     Нас торопит здравый разум.

Дорожи своим умом:

Думай прежде, не потом!

Локон Времени навис

     Над челом его, — смотри же:

У него затылок лыс,

     Что пройдет — не станет ближе.

Что отложишь — то трудней,

Промедленье — трата дней.

Рану вовремя лечи,

     Иль себя под нож подставишь;

Миг удобный улучи,

     Что упустишь — не исправишь.

Твердо сроки избери,

На погоду не смотри!

Гадам головы круши:

     Коль ползут, взлететь не смея, —

Задушить их поспеши,

     Растопчи отродье змея!

Зло дави, покуда зло

Сил твоих не превзошло!

За века пробьют кремень

     Даже капли-невелички:

Так, твердея каждый день,

     Убивают нас привычки.

Хоть песчинка и не в счет, —

Лодку груз ко дну влечет.

Молодой росток упруг,

     Старый сук согнешь — сломаешь.

Юным думать недосуг,

     Лишь взрослея, понимаешь:

Дети Вила! Счастлив был,

Кто о камень вас разбил!



Новое небо, новая битва

На землю, Ангелы с небес!

Ваш небосвод отныне — здесь.

Стань ближе к Богу, вышний хор:

Он здесь, Он в яслях с этих пор!

Пусть люди Им пренебрегли, —

Покройте грех сынов земли.

Младенцу холодно. — Скорей,

О Серафим, огнем согрей!

Здесь даже крыши нет над Ним, —

Крыло простри, о Херувим!

Тебя позвали, Рафаил,

Чтоб ты из рук Дитя кормил.

Заботься, Гавриил, о Нем, —

Ты ж сам Ему готовил дом;

Пусть Михаил того хранит,

Кто мощь и слабость единит;

Пусть Грации творят уют,

И тихо Ангелы поют.

Престол небес покинул Тот,

Кто Девы молоко сосет;

Признайте вашего Царя,

Его в одеждах смертных зря;

Кто эти ясли целовал —

Тот счастье высшее познал.

Не зря Младенец тут лежит, —

Он власти дьявола лишит!

Пусть и дрожит Он, чуя хлад,

Но сам ввергает в трепет ад;

Рукой, беспомощной на вид,

Он царство смерти разорит.

Врага Он плачем победит:

Нагая грудь — надежный щит,

Стрела — Его молящий взгляд,

А всхлипы — наповал разят;

Святое знамя — детский страх,

А тельце — конь в Его боях.

И вот Он бранный стан созвал:

Плетень упавший — крепкий вал,

Стог сена — крепость, ямка — ров.

Под стягом — войско пастухов;

И скоро будет враг разбит , —

Хор Ангелов поход трубит!

Мой дух, к сраженью будь готов,

Войди, как воин, в стан Христов:

Здесь, в этих яслях — лагерь наш,

Младенец сей — твой верный страж.

Коль жаждешь радостных побед —

Шагай смелой Ему вослед!



Новый принц — новый триумф

Ты видишь? — Нежное Дитя

     От холода дрожит

В невзрачных яслях, в зимней тьме, —

     Какой печальный вид!

В гостинице среди людей

     Младенцу места нет, —

И вот Он в яслях, на земле,

     Животными coгрет.

Не отвернись же от Него,

     Всмотрись, глаза открой:

Средь ила прячется от нас

     Жемчужина порой.

Не созерцай же свысока

     Зверей, что тут стоят,

Иосифа холщовый плащ,

     Марии грубый плат:

Чертоги Принца — этот хлев,

     А ясли — славный трон,

Здесь, меж зверей, — Его триумф,

     Здесь торжествует Он.

Здесь в нищих рубищах стоят

     Придворные Его,

Сошедший с неба Принц вершит

     Святое торжество.

Приди, воспой, Христианин,

     И перед Тем склонись,

В Чьем беспорочном естестве

     Спустилось Небо вниз!



Изображение смерти

Я день за днем перед собой

     Картину вижу, а на ней —

Расплаты горечь, холод, боль

     Наистрашнейшего из дней.

          Но редко мыслю я о дне,

          В который Смерть придет ко мне.

О, сколько раз я созерцал

     Черт омертвелых остроту,

Глазниц зияющий провал,

     Распад и тлен, нечистоту —

          И кости в страшной белизне…

          Но Смерть являлась не ко мне.

Да, я читаю с давних пор

     О том, чем кончится мой путь, —

Внизу подписан приговор:

     «Ты станешь прахом, не забудь!» —

          И все ж не думаю о дне,

          В который Смерть придет ко мне.

Над изголовьем у меня

     Гроб нарисован. И к утру,

Не встретив завтрашнего дня,

     Я, может быть, и сам умру;

          Но мало помню я о дне,

          Когда приступит Смерть ко мне.

Камзол, в который я одет,

     И заржавелый хлебный нож,

И колченогий табурет,

     Что для меня вполне хорош, —

          Все говорит о смертном дне,

          Но трудно жизнь исправить мне.

Ушли отцы мои с земли,

     И даже юные друзья,

В расцвете жизни, отцвели, —

     Ужель спасусь один лишь я?

          Нет, помню я о смертном дне,

          Но трудно жизнь исправить мне.

Ни Соломон — святой мудрец,

     Ни славный мужеством Самсон,

Никто ни разу, наконец,

     От смерти не был защищен.

          И знаю я о смертном дне,

          Да трудно жизнь исправить мне.

Восток дрожал, когда узнал,

     Что Александр на свете есть,

А Запад в страхе трепетал,

     О Цезаре услышав весть , —

          Но оба стихли в вечном сне…

          А как избегнуть смерти мне?

Коль стрел ее ни мудрецу,

     Ни силачу не избежать,

Коль всякий движется к концу, —

     Даруй мне, Боже, благодать.

          Дай размышлять о смертном дне,

          Жизнь помоги исправить мне!

 

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |