Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
 
Яндекс.Метрика
 Cтихи и поэмы    Публикации
Архив стихов Щедровицкого Д. В.
 

Из книги «Оклик»
1984-1986


ПОЭТ

Поэт наследует от Бога

Всевластность и покой,

Как небо замкнуто глубоко —

Неначатой строкой.

Судьба столетья золотая,

Задумана едва,

Придет, обличье обретая

Через его слова.

Но храм достроится — он снимет

Невидимый венец,

И поруганье в храме примет,

И славу, и конец.

1984

* * *

Бездна беспамятна. Сговора нет с ней.

Только растет, победить ее силясь,

Дом деревянный — твой замок бессмертный,

Древний твой храм, где родился и вырос.

Вот что торжественней всякой кантаты,

Вот что славней гениальных полотен:

Липовый запах и холмик покатый,

Где ты мальчишкой лежал, беззаботен.

Прежде — привычны, а после — священны

Сумрачный день и наряд затрапезный,

Вилы, тележка, просохшее сено —

Память спасенная, мост через бездну.

Нет, ни в мышленье высоком, ни в действе —

Глаз не раскрыть, не избыть отчужденья:

Душу спасают Случайности Детства,

Бога приводят к порогу рожденья.

1984

* * *

Ночь

Сама в себе тонет,

О спасенье крича,

Ночь

Сама к себе голову клонит,

Не нащупав чужого плеча,

Ночь

Средь поля душистого

Расточается в каплях дождя,

За пределы души своей

Путь не найдя…

1984

* * *

Как катилась, подкатилась

Хмурым небом туча —

Ходит туча, взором жгуча,

Голосом гремуча.

С громом падала из тучи

Книга в чисто поле,

А в той книге — всех живущих

Роковая доля.

Всех людей на свете участь —

В той небесной книге:

Кому — белые ковриги,

А кому — вериги.

Как я глянул в то писанье —

Мысли закружились,

Все слова запели сами

И в стихи сложились.

Те стихи я помню точно,

Помню свято, строго,

Да ложится мрак полночный

На мою дорогу.

Вот я с книгою живою,

Речь моя певуча,

Да стоит над головою —

Не отходит туча.

1984

* * *

По деревьям, впервые цветущим,

По впервые открывшимся векам —

Первый дождь по столицам и пущам,

Первый ливень в безумии неком!

Нам открыты глубины и дали,

Ульи света и духов селенья, —

Вечно медля, мы не опоздали

На медовое празднество ливня!

О планетах, в чьих огненных вазах —

Эволюций гирлянда живая,

О зеркальных блистающих связях,

О потоках любви забывая, —

Так ли жить, если дождь нам напомнил

Леденящими память стихами

О вселенной — как ливень огромной,

О Внезапности и Задыханье?..

1984

* * *

Ты мой Бог, Ты мой Бог от начала,

Где дыханье — над бездной и тьмой,

Где звезда, излучаясь, качала

Мой зародыш и замысел мой.

Тропки света во тьме расходились,

Мрак покорно мерцал, как руда,

Наше солнце еще не родилось…

Где же был я, мой Боже, тогда?

Ты пространство творил голубое,

Я ж, намечен в его глубине,

Был в Тебе, значит — был я Тобою,

Ты с тех пор и поныне — во мне.

Как текли времена величаво!

Как струились миры от Лица!..

Ты мой Бог, Ты мой Бог от начала,

Нам с Тобою не будет конца!

1984

ВОДОРОД

Светилась туча грозно,

На волоске вися:

Мы встретились так поздно,

Что было все и вся

Придумано не нами

И пущено в полет

В аллее, где динамик

Раздавленно поет.

Как будто над чащобой,

Над снами, временами,

Спрессованная злобой,

Накопленной не нами,

Рокочущая сила,

Разъятая вода

Висела и грозила

Нам казнью без суда…

1984

РИМ

Когда б ни жил, — ты жил в эпоху Рима,

И был великий Рим тобою узнан

На жизненном пути коротком, узком,

На поприще Судьбы необозримом.

Был Рим кольцом, венцом твоей недоли,

Горчил питье и приобщался к спорам,

И наяву вступал ты в Капитолий

И в снах тревожных выходил на Форум.

Родился ты — и Рим навстречу вышел,

И ваша связь до самой смерти крепла, —

Ты видел ли его, о нем ли слышал,

Иль до тебя дошел он горсткой пепла…

1984

СУЗЫ

Пристань флейт, цветник Ирана,

Град корицы и шафрана,

Всех пернатых ты затмил

Красотою, лебедь дикий!

И в садах твоих — гвоздика,

А в гербе твоем — жасмин.

Град алоэ и корицы,

Виночерпий круглолицый,

Сладкий ладана дымок!

Блеск янтарный копий братских,

На воротах азиатских —

Перед эллином замок!

Мы идем священным Градом,

Мы поем и дышим нардом,

Для веселья рождены!

Неприступными камнями

Ассирийцы и армяне

От врагов ограждены!

Пусть вовек не встречу день я

Твоего, мой град, паденья,

Зеленеющий листок!

Добрый Бог! Да сгинет осень,

Что под ноги грекам бросит

Засыхающий Восток!

Пусть веками длится лето,

О Ормузд благой, воспетый

Хором юношей в ночи!

Дай простор стадам и водам,

Тирской хной, мидийским медом

Град от страха излечи!..

1984

* * *

Угрызенья совести — ранние и поздние,

Ранние морозы, просветленные поля.

Дружбы и влюбленности — ранние и розные,

Поздние раскаянья, зимняя земля.

В снегопад забывшийся, ты скажи хоть слово мне.

В юности несбывшейся — иней и туман,

Речи хладом скованы, ветви снегом сломаны,

Даль светла и праведна, а слова — обман.

Даль пуста и памятна, и верна, извечная,

А вблизи — мелькающий, кажущийся край,

Чье молчанье зимнее, говорливость вешняя —

Только встречи-проводы белоснежных стай.

Угрызенья совести — ранние и поздние,

Где и сны осмысленны, и безмолвна явь.

Стань, душа, возницею в эти дни морозные,

И взмахни поземкою, и ветрами правь.

Стань, душа, возницею и кати-вези меня

В зренье озаренное, в заморозков зной!

Дружбы и влюбленности — ранние и зимние,

Поздние раскаянья, терем ледяной…

1984

* * *

Блеск золотистого Нила,

Жизнь моя вровень с волной.

Это давно уже было,

Это впервые со мной.

Там в просмоленной корзинке

Спит моя плоть в камышах,

С желтой змеей в поединке

Крепнет поодаль душа.

Я одолел — и победно,

В тело вернувшись, кричу:

«Змей будет выкован медный,

Скипетр я получу —

И превращу его в змея!..»

Только мой голос так тих.

Сходит царевна, и с нею —

Дни наслаждений моих,

Годы незнанья, ученья,

Лица богов на стене,

Скрытое предназначенье,

Дрожь, холодок по спине…

Вдруг — золотое затишье,

И в меловой пустоте

Все забываю и слышу:

«Он — из еврейских детей…»

1984

* * *

Бесплодного холода лоно —

Зима, очертанье излома

Греха первородного,

Бесповоротного

Наклона

В гул и паденье…

…Со свечками бденье

Молящихся,

Ночи боящихся,

Взлетающий взор —

И мартовских зорь

В белых рубахах раденье!..

1985

* * *

О лучшее вероученье —

Прозрачно-полных рек теченье!

Под журавлиным длит крылом

Волны торжественный псалом

Река — от скорби излеченье!

Река — с ней жизнь моя легка,

Я забываю, заплываю

В любви небывшие века,

Где уст услада даровая

Роскошно длящейся воды,

Где ты —

С душою своей на ты…

1985

* * *

С усмешкой тонкой

И безнадежной —

Осень с котомкой

Пеньки таежной

Свернуто-спутанных

Мокрых троп.

Слышишь? — Зовут меня:

Век-игрок,

До креста проигравшийся,

В безумье впадая, —

Зовет…

Если наши все

В райские дали

Уйдут, —

Отвечать станет некому.

Я останусь тут —

Я буду эхом ему.

1985

* * *

Плоды созрели — поздно ссориться,

И летний жар идет на спад.

Нам завещавшие бессонницу

Давно и непробудно спят,

И лишь во сне еще встречаются,

Где слух на цыпочки привстал:

Как лица, яблоки качаются,

И вечно тянется Тантал…

1985

* * *

Был вязок липов цвет, и наполняло вены

Броженье вешних вин.

В тот вечер молодой, извечный, незабвенный —

Кто другом был твоим?

И с кем ты говорил, блаженно-одинокий,

Вдыхая липов дух,

Когда закатный тракт тебе бросался в ноги,

Березами взмахнув?

Мельканье белых рук, по локоть обнаженных, —

Закат! Горим! Горим!..

И будущего тьма, твердеющая в кронах, —

Кто другом был твоим? —

Он выходил к тебе из бедного селенья

С заплечною сумой,

И близок был к тебе — Кладущий разделенье

Меж светом и меж тьмой!..

1985

СЛАВЯНСКИЕ СКАЗКИ

Из цикла

[1] РЖАНАЯ КОРОЧКА
Украинская сказка

Как пан помирал —

Пели да кадили,

И за это его в рай

Ангелы вводили.

Говорит ему Ключарь:

«Я кормить не буду —

В небе каждый получай,

Что принес оттуда

Как пан в том раю

Люто голодает,

Он к ногам Ключарю

Слезно припадает:

«У меня ж в дому добро —

Не видать и края…

Отпусти меня, Петро,

На денек из рая!»

…Вдоль амбаров пан идет —

Страсть как видеть рад их,

Грузит снедью семь подвод,

Семь кобыл крылатых.

Из всего того добра

Корку обронивши,

Пан ее не подобрал, —

Корку поднял нищий…

…Шесть подвод стоят пустых

Посредине рая,

На седьмой, на дне, блестит

Корочка ржаная!..

1985

[2] МОЛИТВА РЫБАКА
Болгарская сказка

Священник в лодочке плывет —

Ученей всех на свете!

Рыбак танцует и поет,

На солнце сушит сети:

«Ты меня не накажи,

Ты за все прости меня!

Боже, Ты со мной дружи!

Боже, Ты люби меня!..»

— Что за слова ты произнес?

Спросил священник строго. —

Иль ты не знаешь, как Христос

Учил молиться Богу?

Пешком ходил Он по волнам,

Ветрами в море правил,

И «Отче наш» — такую нам

Молитву Он оставил!..

…Священник в лодочке плывет

Вдали от берегов,

Но кто-то вдруг его зовет,

Он слышит шум шагов!

Бегом по плещущей волне

Спешит за ним рыбак:

— Ты повтори молитву мне, —

Не вспомню я никак!..

Глядит священник, чуть дыша,

Едва промолвить смог:

— Да ладно… Что уж… Хороша

И прежняя, браток!..

«Ты меня не накажи,

Ты за все прости меня!

Боже, Ты со мной дружи!

Боже, Ты люби меня!..»

1985

СТАРИК

В дощатом домишке, в светелке — ночник негасимый.

Ночные раздумья, тревога осенней поры.

Боится старик задремать, он последние силы

Напряг — и противится тьме, и страшится уйти из игры…

Какая-то тварь не однажды уже подбиралась

В ночи, оттого и на кухне и в комнате — свет,

И свечи в запасе. Зачем так забывчива старость:

Чуть шорох — вновь Бога помянешь, а Бога-то — нет…

Привидится — ждут его родичи, близко их души

Подходят, зовут, утешают… Нет — только не спать!

Там черви и мрак… Ничего, кроме глины и стужи…

Пройдемся… Приляжем… Вот так. И тревога — на спад.

И снова басок, снисходительный и задушевный,

Ему разъясняет в тревожном и долгом бреду,

Что Бог был придуман попом для обмана деревни,

И свергли Его в одна тыща каком-то году…

1985

ЖАСМИН

Как торопился, белый, как за ним

Лучи тревожные летели…

О Господи, отцвел, отцвел жасмин,

Прошли его недели!

Еще у светлых душ, зеленых тел —

Каникулы, кануны,

Один жасмин нежданно облетел

Метелью средь июня!

Жасмин умолк: ни вязи, ни плода

Средь полногласья летнего обилья, —

О белого блистания беда!

О запаха бессилье!

И красоту его, и краткость с ним

Вы разделить не захотели, —

О Господи, отцвел, отцвел жасмин,

Вдали его недели!..

1985

ХРАМ

Тот, Кто призвал меня — построить Храм,

Храм возвести, где сохранится Слово,

Где свод — округло-вечен, голос — прям,

Где аромат восточной притчи прян,

Храм, где раскаянье повергнет злого

На световые плиты яшмы,

Где добрый — пеньем пресекает спор,

Где умереть совсем не страшно —

Войти на равных в заалтарный хор, —

Тот, Кто призвал меня — построить Храм, —

Ужели сам, в пустотах, мог посметь я

Смысл отгранить, чтоб светом заиграл,

Отчистить Слово, возвратя в бессмертье? —

Тот, Кто призвал меня — построить Храм,

Святилище словесного Ковчега,

Чтоб ясновиденье вернуть телам,

А душам — бодрость после бега,

Чтоб, левой взяв отвес, а правой — меч,

Двумя руками я Творца восславил,

Как мужеством — строитель Зоровавель,

Чтобы с одра болезни встала Речь,

Чтоб арфами и трубами охрана

Еще пред жизнью, в детстве, утром рано —

Народ войти звала,

Чтоб воскресали пред вратами Храма

Слова, —

Он — Воскреситель, Исцелитель ран,

Тот, кто призвал меня, как древле Ездру,

В разрушенной стране построить Храм

Поэзии, —

Он Сам, на труд отверзший очи,

Да будет в помощь —

Вышний Зодчий!..

1985

БИБЛИЯ

Благое иго

И легкое бремя —

Вечная Книга,

Краткое время.

Не дочитаешь,

Кончатся сроки —

Льдинкой растаешь

На речке широкой.

Смысла свеченье,

Солнца круженье,

Свет невечерний —

Краткость блаженна.

Гость мой пречистый,

Смерть пресвятая,

Что ты стучишься?

Дай дочитаю…

1985

ЗАКАТНЫЙ ЧАС

Срывая листья, глядя в лица,

День пробежал, недвижно мчась,

И вот настал — и кратко длится

Обманный час, закатный час.

У врат забвения, в тумане,

Мрачнел, робея и дичась,

Зеленый лес воспоминаний

В тревожный час, в закатный час.

В бессилье впавшие, в смятенье,

По почве тягостно влачась,

Продленья дня просили тени

В жестокий час, в закатный час.

И ветер тьмы тебя коснулся.

Но ты, бессмертию учась,

Не отступил, не содрогнулся

В закатный час, в закатный час!..

1985

ПОЭЗИЯ

От метанья, от темного знанья —

Загово́р, укрывающий дланью

От черного глаза орлиного, —

Загово́р:

Не отринь его!

В посте и в пустыне —

Поэзия

Из дикого меда, акрид,

Мне — пища ангелов!

Весь я —

Милостью Твоей укрыт!..

1986

* * *

Лес нарастал, густел,

Вагон звенел, дрожал

От стихотворных тем,

От счастья мятежа,

От юности и лета…

И песенка, настигшая нас где-то

На полдороге в рай,

Была случайна и аляповата…

Но через много лет —

Ты каждый звук ее вбирай,

Прерывисто дыши, почуяв след

Светлейшего, огромнейшего дня, —

И, хоть возврата нет,

Ты жди его возврата —

И вспоминай меня…

1986

* * *

Холодно низкому облаку и синице,

Лед одолел — и душа задохнулась реки,

Небо болит под иноческой власяницей,

Но наточи мне крыло, увлеки

На заливные луга

Ветра — с косою крыла оловянной!

Смилуйся: юность — темна и долга,

Старость — светла и мгновенна…

1986

* * *

Еще деревья не покрылись

Младенческой листвой,

Я был один — мне только снились

Твои глаза и голос твой,

Но так сверкали пальцы клена —

В алмазах сплошь,

Что я касался их влюбленно —

И понимал, что ты придешь.

Еще травинки не решились

На первый шаг,

Еще томилась и страшилась

Твоя высокая душа,

Но речки Цны лебяжья шея

Врастала в предрассветный дым,

И я склонялся вместе с нею

Пред чудом будущим твоим.

Гром-избавитель не сорвался

Еще с растаявших цепей,

Ему твой слух не открывался,

Тебе как равный он не пел,

Но небо дрогнуло — багровой

Тяжелой головой,

И все, притихнув, ждали грома,

Как я — прихода твоего…

1986

* * *

Ты, к лучу, словно к столбику,

Привязавший коня, —

Темно-белое облако,

Оглянись на меня!

Над бегущими градами

Ветер страхом прошит:

Ты скакал — и выглядывал

Тех, кто меньше спешит,

Кто, дорогой недолгою

Проходя Царство Здесь,

Улыбнется вслед облаку

Меж губами небес…

Над спешащими весями

Властно двигался ты,

Чтобы молча невесть кому

Знак подать с высоты, —

Ведь, порывами сломленный,

Словно тополь зимой,

Разговора с Бессонными

Недостоин земной…

Объяснялись не знаками

Прежде братья твои —

С нами пели и плакали

И вступали в бои.

Но любое побоище

Увлекает нас вниз…

Подожди… На кого еще? —

На меня оглянись.

Я из тех — зачарованных

И неспешных, увы,

Вкрадчив шаг вечеров моих,

Вечна поступь травы.

Я отверг не из гордости

Бег, погоню, почет:

Ты же сам смертной скорости —

Облака предпочел!..

1986

АЛЕКСЕЙ КОЛЬЦОВ

Серые в золоте, буро-червонные строки,

Колокольный чугун бубенцов:

Это, лесами друзей окружен, одинокий,

Едет Кольцов.

Серые в яблоках цокали слева от чащи,

Продлевался в их гривах закат.

В чаще Кольцов — и хозяин, и клен высочайший,

Бьюсь об заклад…

Но обручального солнца кольцо золотое

Скрывалось, катясь под уклон:

— В лес допусти, если в слове чего-нибудь стою,

Имя мне — Клен!..

1986

* * *

Деревья — длинноногие слепцы —

Ощупывают ночь движеньем черным.

Деревья — одинокие гребцы —

Во тьме сражаются со штормом.

И я молю их: «В шевеленье лет,

В дожде, томленье, гуле смутном —

Разведайте, где берег наш и свет,

И нам шепните ранним утром!»

1986

* * *

О, разве поэзии — учат?

Поэзия — учит всему,

Зовет на Синайские кручи,

Ведет в светородную тьму.

И все же учил меня песням

Тот клен необъятный, под стать

Вечернему свету, и мне с ним

Хотелось до неба достать…

1986

КОНТРОЛЕР

Я вижу контролера-старика:

Не миновать кому-то кары!

О, сколько видел он! Он путь, наверняка,

Прошел — от Подмосковья до Сахары…

А я б уже успел объехать шар земной —

Вседневный обитатель электричек,

И сотни контролеров предо мной

Прошли — в своих регалиях, отличьях…

Когда бы я был стар и одинок,

То, не вдали от ангельского хора,

Уже предчувствуя блаженный срок,

Я выбрал бы себе занятье контролера.

Смотрел бы всем в глаза — прощал иль штрафовал,

Смотрел бы — слушал сбивчивые речи:

Я б в этих взглядах сразу узнавал

Небывшие свои знакомства, встречи.

Совсем не шутка перейти порог,

И расставаться с жизнью не пристало,

Не пережив всего. И, как пророк,

Казня и милуя, я шел бы вдоль состава.

И все бы мысли прежние слились

В одном сомнении великом:

Коль не вместишь как можно больше лиц,

То как предстанешь пред Единым Ликом?!

1986

* * *

Тучи-плакальщицы оросили

Донесенным от Нила дождем

Твои десять столетий, Россия,

Всех, кто в этих столетьях рожден.

Средь берез твоих среброволосых,

Чья священная стража — дубы,

Я стою, опираясь на посох,

На египетском взлете судьбы.

1986

ДЕРЕВЬЯ

От смоковницы возьмите подобие…

Мтф. 24, 32

Пережил уже Всемирный потоп я,

Видел горы в белопенных коронах…

Дай же, Господи, мне взять подобье

От деревьев, Тобою сотворенных!

В их приливе сумею смыть я

Покрасневшей листвы своей греховность.

Ты сказал: «Подобие возьмите

От смоковницы». — Но нет у нас смоковниц!

Кленов растопыренные пальцы…

«Вразуми! Дай понять, что путь утрачен!» —

Так руками развели скитальцы,

Воздух потрясен беззвучным плачем

Двух берез простоволосых. Дрожью

Трех осин с трепещущею мыслью.

Ивы мост, как хлебец, преломился, —

Выйти дай на неба бездорожье!

По ступеням сосны — от снов подняться,

Крепнуть в пепельной, еловой лаве —

И с приливом явора обняться

В обновляющей небесной яви!..

1986

СТАМБУЛ

Пустыню полуночи медленно пашем,

Упорные ученики:

С подзорных, упавших в Галактику башен —

Ислама живые зрачки!

Куда ни посмотрим —

Лишь пчелы по стеклам

Ползут, но срисован с людей —

Таинственней прочих —

Воинственный почерк

На золоте — зренье — слюде…

Сумеют ли ныне

Глаза слюдяные

Сей жемчуг ночной истолочь

В алхимии силу?

Ужель погасила

Их — Тысяча Первая ночь?..

Султан! Созови в островерхих созвездьях

Провидцев оставшихся дней,

Скачи к воздаянью, победный наездник,

Сменяя века, как коней!

Там рай расцветает от наших открытий

И чахнет от наших утрат,

Там тоньше судьбы — полумесяца — нити

Над адскою бездной — Сират!..

1986

ТУЧА

Туча сплющивает чаек,

Прижимая к жадной пене,

Туча время истончает

В остро бьющие мгновенья,

Ликованье источает

Злой волшбы простоволосой,

Туча точит молний косы:

Туча будет их просить

День разросшийся скосить!..

1986

ШАМАН

Еще я тела не обрел —

Душа в ветвях жила,

Над ней всевидящий Орел

Распростирал крыла.

Он хрупкий слух мой согревал,

Мне веки открывал,

Он злые души разрывал

И в пищу мне давал.

Когда ж на землю я слетел —

Пылающий божок —

Я выбрал лучшие из тел

И страстью их зажег.

И был рожден — душой свиреп

И с недругами смел:

Я не забыл, какой я хлеб

В гнезде орлином ел!..

…Входящий! Бойся молвить ложь,

Все скрытое — открой!

Смотри — мой взор остер, как нож:

Падешь! Погибнешь! Стой!..

1986

СТЕКЛО

И размашисто ветру, и боязно,

Желтый день и просторен, и сжат,

От вдали проходящего поезда

В сельском домике стекла дрожат.

Осень смыла преграды привычные,

И видать, и слыхать — далеко,

Чувства ближних теперь — наши личные,

Мысли дальних — дрожат, как стекло.

День окрепший, трубою подзорною

Стань, поселки приблизь, города,

Чтоб узрел от вершины до корня я

То, что издали видел всегда:

Мир — прозрачен. И где бы мы ни были,

Сколько б мыслей сквозь нас ни текло,

Если кто-то кричит перед гибелью, —

Наше сердце дрожит, как стекло.

1986

ГНОСИС

Сказал Филиппу вездесущий Дух:

«Стой на пути пустынном и безлюдном —

Ученика к тебе Я приведу!»

Апостол ждал, томясь под солнцем лютым

Жаровни года — месяца Таммуз.

И видит вдруг: незримая Десница

К нему вельможу катит в колеснице…

«Вот я на колесницу поднимусь,

Увижу: у него в руках Писанье, —

Апостол размышляет как во сне, —

И разъясню пророчество Исайи

Об Иисусе. Он поверит мне,

И я его крещу…»

…В какие дали

Вы ехали, и на пустом пути

Какой вы вести, замирая, ждали,

Чтоб душу оживить или спасти?

И сколько душ и весен отлетело

С тех пор, как Некто вас из тишины

Окликнул?..

…В медной колеснице тела —

Вы были в томный сон погружены…

1986

ГРАНИЦА

Стоят Философы на грани

Страны, чей воздух в камень сжат,

Смертельной правотою раня

Всех, кто пытается бежать, —

И знанья сок течет кровавый…

А у Воскресного Ручья —

Стоят Поэты, омывая

Всех, кто ушел из-под меча!..

1986

* * *

…Как все внезапно прервалось!

Мы не договорили.

Я вижу жар твоих волос

И пламя светлой пыли,

И светом яворы зажглись

И в верности клянутся:

Я вижу все… Какая близь!

И все ж — не дотянуться…

Навек прощаясь с этим днем,

Мы думали — начало:

День звал, кричал, манил огнем —

Душа не замечала.

Так мы, сияя, разошлись,

Не чая разминуться.

Я вижу все… Какая близь!

И все ж — не дотянуться…

1986

ПРОПОВЕДЬ ДЕРЕВЬЕВ

Растенья благодарны и смиренны,

Но благовестников, увы, так мало

Лес избирало истины ареной,

Чтоб зелень изумленная внимала!

Однажды Будда проповедал рыбам,

И снизошел до птиц Франциск Ассизский,

И обращался к безднам и обрывам

Какой-нибудь социалист российский…

А про деревья — начисто забыли.

Но, отирая ноги волосами

Дымам фабричным — истуканам пыли,

Они безгласно поучают сами.

1986

АВСТРАЛИЯ

Люди первые — с Солнца сошли

И застыли в наскальных рисунках:

Там несут кенгуру в своих сумках

Все рассветы, все пляски земли.

А последний — на Солнце взойдет,

Все возьмет — и напевы, и краски…

И застыла скала и с опаской

Человека последнего ждет.

1986

АВГУСТИН

Блаженный Августин в четвертом веке

Провозгласил познанья принцип некий:

«Лишь Бога я познать хочу и душу,

А больше — совершенно ничего!»

Такая в этом изреченье сила,

Что свой язык латинский прикусило

Тысячелетье, выслушав его!..

Но Ренессанс вошел — и встал спиною

К святым словам. Познание иное

Он предложил: познанье вещества…

И вот, еще чрез полтысячелетья,

Мы, замкнуты в наук железной клети,

Блюдем закон сиротства и вдовства…

Хоть бьется, лишь кровавит крылья птица.

И многие хотели б возвратиться

К познанью Августина… Но членить

И проникать — наука научила,

И трудно душу чистой сохранить…

Не сам ли Августин — тому причина?

В его реченье — слов чрезмерно много:

Ведь и сама душа — частица Бога!..

Блаженный Августин вполне бы мог

Единственное слово молвить: «Бог!..»

1986

* * *

Все, что прежде создано

На Святой Руси,

Светит с неба звездами:

Лучик испроси

На дорогу темную

И тебе, и мне,

На судьбу огромную

В заповедной тьме.

Те пути исхожены

В праведные дни,

Те напевы сложены

Верными людьми,

И горят светилами

В зрячей высоте,

Чтоб не упустили мы

Тропку в темноте.

Как светить хотели вы

Грешным и святым —

Песней незатейливой,

Словом золотым!

Чтоб непроходимое

Время миновать, —

Милые, родимые,

Свет ваш будем звать!..

1986

* * *

Узкая речка. Я тихо плыву,

И надо мной нависают лианы,

И, удивляясь, глядят павианы:

Где этот путник приклонит главу?

Солнцем пригорок безжалостно выжжен,

Лодка послушно пристала к нему.

Несколько ветхих соломенных хижин,

Кто-то навстречу идет по холму.

Старцы и жены подходят ко мне:

Долги разлуки, а встречи так редки.

Белые предки и черные предки,

Я вас нечасто встречаю во сне.

Это не рока червленая нить —

Струйка журчащей, взывающей крови:

Здесь, между вами, главу приклонить.

Глиняный сокол стоит в изголовье.

1986

ХОРОВОД

За чужие за грехи

Да за песни — за стихи

Шомполами в наказанье

Били молодца-хлыста,

Хмуря брови, у казармы

Царь стоял — считал до ста:

Мыли красным киселем —

Плоть слаба, да дух силен!..

— Как у Дона в половодье

Хоровод Христос водил —

Я в том чистом хороводе

Белым голубем ходил…

Хоровод я сам вожу —

В багрянице весь лежу,

Терновым венцом венчаюсь,

С синим небом обручаюсь,

На Голгофу восхожу!..

Я взойду к небесной сини

По рассветному лучу —

Там от спеси, от гордыни

Серафимов отучу:

Покажу — на век вперед

Кровь к брусчатке прикипела,

Гляну с неба: чей черед

Хоровод возглавить белый?..

1986

* * *

Жизнь моя — Огненный Столп,

Путь стерегущий!

К морю бегущий —

Ужас рыдающих толп!

Все — безнадежно, случайно,

Кончено, верить нельзя…

И при последнем отчаянье —

В море стезя!..

1986

ЕЛЕЦ

Отворяется ларец:

Древний, незнакомый

Город-елочка-Елец:

Храмы да хоромы.

И покуда сон плывет,

Рассмотри, не мешкай:

В церкви белочка живет,

Щелкает орешки.

Родословье — тайный лес,

Пастухи да бары:

Клены подбирал, Елец,

Ты березам в пары,

Ставил перед алтарем,

По-над белым краем…

Мы же — в душу всех берем

И не выбираем:

Любим, бережно несем

По́ льду белых Святок,

Потому что краток сон,

Снежный город краток…

1986

* * *

Хранит ветла светло и кратко

Мою случайную догадку,

Что я открыл ей, проходя,

Под шум июньского дождя.

А мысль моя хранит всю зелень,

Весь мокрый блеск ее ветвей,

И чем мы меньше их разделим —

Тем будем выше и правей.

Как мысли, даже самой тонкой,

От светлой влажности лесной

Отгородиться перепонкой,

Не говорю уже — стеной?

Какой дозор вперед ни вышлю, —

Он возвращается, держа

Природу, смешанную с мыслью,

На остром кончике ножа.

1986

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |