Творчество Дмитрия Щедровицкого

Книги
 
Переводы на другие языки
Cтихи и поэмы
 
Публикации
Из поэтических тетрадей
Аудио и видео
Поэтические переводы
 
Публикации
Из поэзии
Востока и Запада
 
Библейская поэзия
Древняя
и средневековая иудейская поэзия
Арабская мистическая поэзия
Караимская литургическая поэзия
Английская поэзия
Немецкая поэзия
Литовская поэзия
Аудио и видео
Теология и религиоведение
 
Книги
Статьи, выступления, комментарии
Переводы
Аудио и видео
Культурология и литературоведение
 
Статьи, исследования, комментарии
Звукозаписи
Аудио и видео
 
Теология и религиоведение
Стихи и поэмы
Культурология и литературоведение
Встречи со слушателями
Интервью
Поэтические переводы
Тематический указатель
Вопросы автору
 
Ответы на вопросы,
заданные на сайте
Ответы на вопросы,
заданные на встречах
со слушателями
Стих из недельного
раздела Торы
Об авторе
 
Творческая биография
Статья в энциклопедии «Религия»
Отклики и рецензии
Интервью
с Д. В. Щедровицким
English
Карта сайта
 
Яндекс.Метрика
 Теология и религиоведение    Статьи, выступления, комментарии    «Запечатанная книга» (пророчества Откровения Иоанна и их исполнение)

«Запечатанная книга» (пророчества Откровения Иоанна и их исполнение)

// Порталы вечности.— 2004.— Октябрь.— С. 1–6

 

 «Запечатанная книга»

(пророчества Откровения Иоанна и их исполнение)

 

Книга Откровение Иоанна, или Апокалипсис, по-древнееврейски, очевидно, должна называться חזון ‹Хазо́н› или חזיון ‹Хизайо́н› — «видение», как именуются произведения (или отдельные отрывки) апокалиптической литературы в каноне Ветхого Завета (ср. Ис. 1, 1). Согласно церковной традиции и мнению большинства исследователей, эта книга была создана в I в. н. э. в Малой Азии, историческая обстановка которой в соответствующую эпоху в книге отчасти воссоздается. Автором, согласно как церковному преданию, так и содержанию самой книги, является евангелист Иоанн, любимый ученик Иисуса Христа. Некоторые лингвистические и исторические данные говорят за то, что первоначально книга могла быть написана по-древнееврейски или по-арамейски (может быть, древнееврейские и греческие версии сосуществовали с самого начала).

Начинается книга словами:

Откровение Иисуса Христа, которое дал ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через ангела Своего рабу Своему Иоанну… (Откр. 1, 1)

Хотя это и не вполне привычно для нас, Иисус Христос называется здесь «ангелом», т. е. посланником Божьим, который передает Господню весть тому, кому она предназначена, в данном случае — апостолу (греч. αγγελος ‹а́нгелос› — «вестник», «посланник»). Сам вид Иисуса Христа, как он здесь изображен, очень напоминает описание ангела, о котором рассказано в Книге Даниила. Ангел, явившийся этому пророку, описан так:

…И поднял глаза мои, и увидел: вот один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза. (Дан. 10, 5)

Иоанн тоже видит «сына человеческого», или «подобного сыну человеческому», в священническом белом (льняном) облачении — «подире»:

…И, посреди семи светильников, подобного сыну человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом… (Откр. 1, 13)

Здесь священническую белую одежду с золотым поясом носит Иисус — «ангел», явившийся апостолу (ср. описание священнических одежд в Ветхом Завете: Исх. 28, 39–41). Далее в Книге Даниила читаем:

Тело его — как топаз, лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь… (Дан. 10, 6)

В Откровении Иоанна видим очень похожее описание:

…Очи его, как пламень огненный;   
И ноги его подобны халколивану, как раскаленные в печи… (Откр. 1, 14–15)

В Книге Даниила:

…И глас речей его — как голос множества людей. (Дан. 10, 6)

В Откровении Иоанна:

…И голос его, как шум вод многих. (Откр. 1, 15)

Действительно, оба описания совпадают вплоть до мелких деталей. Иисус говорит с Иоанном тем же поэтическим, таинственным, лаконичным пророческим слогом, в каком выдержана и речь ангела к Даниилу.

Воскресший Иисус, явившийся «во славе», передает откровение о будущем Церкви и человечества любимому ученику своему Иоанну, тому самому, который на последней пасхальной («тайной») вечери, склонив голову на грудь Учителя, возлежал с ним рядом и внимал его таинственным словам (Иоан. 13, 23–25). Однако теперь Иисус в своем ослепляющем величии внушает трепет, о котором Иоанн говорит:

И когда я увидел его, то пал к ногам его, как мертвый. И он положил на меня десницу свою и сказал мне: не бойся… (Откр. 1, 17)

Итак, в первый момент Иоанн как бы не узнает Учителя, он трепещет и ужасается. Так же и пророк Даниил после беседы с ангелом «болел несколько дней», а в миг, когда узрел иного ангела (Гавриила), «пал на землю», не мог устоять (ср. Дан. 8, 27 и 10, 8–10).

И вот Иисус начинает открывать Иоанну то, что произойдет в будущем. И прежде всего говорит о «семи церквах», т. е. по мнению ряда комментаторов, о семи периодах предстоящей истории всемирной Церкви, и, одновременно, — о семи разновидностях духовного состояния, в которых может пребывать всякая церковь — община верующих. В то же время речь идет о конкретных церквах в Малой Азии, которые уже существуют к моменту откровения Иисуса Иоанну и которые, следовательно, символизируют те исторические периоды и (или) те духовные состояния, о которых мы сказали. Названия этих церквей соответствуют тем городам, в которых они существовали в I в. н. э. в римской провинции Асии (территория современной Турции).

Следует отметить, что для правильной интерпретации Откровения Иоанна необходимо пользоваться не только понятиями и образами иудейской апокрифической литературы, созданной незадолго до начала новой эры, но и понятиями каббалистической мистики, даже и более поздними. Дело в том, что хотя книги Каббалы были записаны на сотни (а некоторые и на тысячу с лишним) лет позже, все же основные их идеи, как и многие образы, веками сохранялись в устной традиции неизменными. Это было обусловлено известной консервативностью мистических традиций вообще, и иудейской в особенности. Название «Асия», как знают все, изучавшие Каббалу, прилагается к четвертому из проявленных миров, наиболее удаленному от «источника» Божества, от «обители» Всевышнего, и означает оно: «сделанный», «приготовленный». Перечислим эти миры в их традиционном наименовании: Ацилу́т — мир, «непосредственно окружающий» Господа, мир «Его сияния»; Берия́ — мир первоначального духовного творчества, как бы «чертеж» вселенной; Йецира́ — мир «созидания», в котором обитают духи; и наконец Асия́ — наш видимый мир, который включает в себя огромное количество галактик, солнечных систем и планет, а также, по мнению некоторых толкователей, и множество параллельно существующих меньших миров… При таком понимании термина «Асия» оказывается, что «семь церквей» расположены одновременно и в историческом пространстве римской провинции Асия (в Малой Азии), и в особом духовном мире под названием Асия… Это — одно из проявлений многогранности смысла, сочетания буквального значения слов с их аллегорическим, пророческим и мистическим значениями в Книге Откровения, как, впрочем, и в библейских текстах вообще.

Явления и события духовных миров, как и мира вещественного, представляются как бы зеркалами, повернутыми разными гранями друг к другу, передающими и отражающими свет свыше. Поэтому то, что свершалось в древности, отражается на происходящих ныне событиях, а то, что случается в одном мире, преломляясь, отзывается в другом; каждое явление есть проекция или образ, или подобие, отблеск иного, «высшего» или «низшего», события…

Мы начнем наше беглое (за недостатком места) знакомство с некоторыми идеями, метафорами и пророчествами Апокалипсиса с четвертой главы этой Книги, поскольку именно с нее начинается «пророческий обзор» грядущих мировых событий.

Итак, глава четвертая, стих первый:

После сего я взглянул, и вот, дверь отверста на небе, и прежний голос, который я слышал как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего. (Откр. 4, 1)

«Взойди сюда…» — для того, чтобы узреть и уразуметь тайны будущего, апостол должен «взойти» — подняться на более высокий уровень духовного познания, который в Писании обычно символизируется горой (Синай в Книге Исход, «гора Господня» в Псалмах) или лестницей («лестница Иакова» в Книге Бытия).

И тотчас я был в духе; и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий… (Откр. 4, 2)

Описание Богоявления здесь и далее соответствует тем описаниям, которые содержатся в шестой главе Книги Исайи, в начале Книги Иезекииля, в Книге Даниила (7, 9–10) и в некоторых других местах книг Ветхого Завета. Конечно, Бог, по всему библейскому учению, невидим и не может быть изображен ни в каком облике (ср. Исх. 33, 20; I Иоан. 4, 12; I Тим. 6, 16). Однако для того, чтобы дать пророку наглядное представление о царствовании Господа над миром и о могуществе Его, Он является в образе Старца, сидящего на престоле. И тот мир, в котором (или из которого) созерцает Иоанн величие Господа, имеет совсем иные закономерности (в том числе и пространственные), чем наш физический мир:

…И перед престолом море стеклянное, подобное кристаллу; и посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. (Откр. 4, 6)

Мы видим, что эти животные находятся одновременно и «посреди престола», и «вокруг престола». В нашем мире ни одно твердое тело не может находиться одновременно в двух разных местах. Здесь же, в высшем мире, это возможно. Животные, как и в знаменитом видении Иезекииля (Иез. 1), называемом каббалистами מעשׁה מרכבה ‹маасэ́ меркава́› («устройство колесницы»), «исполнены очей спереди и сзади». Существа, живущие на земле, не обладают способностью видеть одновременно все вокруг — «спереди и сзади». Однако эти «животные» такой способностью обладают, и мы можем догадываться, что видят они и будущее — глазами, обращенными вперед, и прошлое — глазами, «повернутыми» назад. Кстати, слово «животное», здесь употребляемое, представляет собой не вполне адекватный эквивалент древнееврейского חיה ‹хайя́› — «живое существо»; точно так же именуется эта разновидность духов в первой главе Книги Иезекииля.

Все описываемое происходит на «море стеклянном, подобном кристаллу». Поскольку Иоанн, выражаясь древним языком каббалистической мистики, поднялся в мир Йецира из нашего мира Асия и именно оттуда созерцал «колесницу», или «престол Божий» (находящийся еще гораздо выше — в мире Берия), постольку апостол видит наш мир Асия как бы отраженным в стекле — опрокинутым в «стеклянном море». Это «море стеклянное, подобное кристаллу», является своего рода зеркалом. А это значит, что всякое существо (например, описанные выше «животные»), движущееся в пространстве высшего мира, имеет свое «подобие», свою «проекцию», «опрокинутую вниз головой», т. е. зеркально отраженную внизу, в нашем мире Асия. Собственно, все содержание Апокалипсиса говорит о таком «перевернутом отражении» на уровне земной истории тех духовных процессов, которые происходят в высших мирах…

Далее мы читаем:

И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями. (Откр. 5, 1)

Несомненно, эта книга имела традиционную форму иудейского свитка Торы (Пятикнижия Моисеева), которым пользовались на своих Богослужебных собраниях и ранние иудео-христиане. Аргументом в пользу такой точки зрения служит то, что «обычную» книгу (имеющую форму «кодекса») нельзя «запечатать семью печатями» с тем, чтобы постепенно, по частям, «снимать» их. А часть свитка, будучи свернута, как раз может быть «запечатана печатью», при снятии которой можно эту часть прочитать. Следующая часть свитка может быть запечатана еще одной печатью, и т. д.

…И сказано, что никто «ни на небе, ни на земле» не мог снять эти печати и раскрыть книгу (Откр. 5, 1–4). Однако Иоанн услышал голос одного из 24 старцев (пророков, присутствующих в высшем мире), который сказал:

…Вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу… (Откр. 5, 5)

Символом колена Иуды был лев (Быт. 49, 9). И поэтому здесь Иисус-Мессия, происходящий из колена Иуды, изображается в виде льва — самого сильного, победоносного, царственного из всех зверей. В то же время Мессия именуется «корнем Давидовым». Этот образ восходит к знаменитой 11-й главе Книги Исайи, где Мессия описан как «отрасль от корня Иессеева», т. е. как потомок Иессея — отца царя Давида.

Интересно, что здесь Христос назван не только «отраслью» от корня, но и самим «корнем» Давида. Почему же? Согласно мистическому учению Каббалы здесь имеются в виду определенные замыслы и цели, которые должны были найти воплощение в будущем, на уровне земной истории человечества. Поэтому как бы «корнем» создаваемых явлений, их рядов и типов, генеалогий целых народов считается их завершение. «Корень» рассматривается не только как начало и исток, но и как смысл, как завершение, как цель. Действительно, «целью» существования Давидовой династии является рождение в ней Мессии. Поэтому Мессия и называется «корнем». Если мы представим себе Давидову династию как некое родословное древо, то «корень» этого дерева находится в будущем, в Мессии («во Христе»), а ветви как бы простираются в прошлое, к его предкам.

Самого же Мессию, Иисуса Христа, Иоанн описывает так:

…Посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный… (Откр. 5, 6)

Теперь апостол видит его уже не в образе льва, а в виде Агнца. Мы знаем, что еще один библейский символ Мессии — это жертвенный ягненок, который приносился в жертву Господу. Его кровью совершалось очищение грехов (Исх. 12, 3–13 и Числ. 28, 3–6). Как известно, первым сравнил Иисуса Христа с «Агнцем, берущим на себя грех мира», Иоанн Креститель (Иоан. 1, 29).

Если мы обратим внимание на положение Агнца, то заметим: он «стоял посреди престола», а ведь на престоле был Сидящий (Откр. 4, 2–3 и 5, 6)! Значит, Агнец, отнюдь не сливаясь воедино со Всевышним, сидящим на престоле (ср. 5, 7), находился на том же самом месте! В физическом мире невозможно, чтоб два тела, не сливаясь, не совмещаясь и не вытесняя друг друга, одновременно занимали одно и то же пространство. В мире же высшем, очевидно, это возможно, там действуют иные, непредставимые для земного человека, законы…

Это был

…Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей… (Откр. 5, 6)

В Книге Захарии «семью очами» названы «семь духов Божьих», которые обозревают весь мир (Зах. 3, 10). Эти «семь духов» как бы вверены руководству Агнца, служат ему, принадлежат ему…

И вот начинает Агнец снимать печати, которыми запечатана книга, и являть Иоанну смысл будущих событий мировой истории:

И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. (Откр. 6, 1)

Иоанн переносится в будущее. Повеление «иди» означает, что взор его духа перемещается в грядущие времена…

Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. (Откр. 6, 2)

На «коне белом», как сказано в другом месте Апокалипсиса, явится к концу истории Иисус:

И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, который праведно судит и воинствует.

…Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: «Слово Божие». (Откр. 19, 11–13)

«Слово Божие», или Логос (Иоан. 1, 1) является в образе всадника, облаченного в белую одежду. Мессия-Логос держит лук, т. е. выступает как борец и получает венец как победитель. В этом образе победителя-Мессии созерцает Иоанн ту эпоху, которая должна была наступить после тяжелых гонений на христиан, — эпоху торжества Христианства, распространение его, как победившей религии, на всей территории Римской империи. Это видение начало осуществляться через полтора века после эпохи апостольской — в первой четверти четвертого века. В 325 году на Никейском соборе, — первом церковном соборе, проводившемся открыто, официально и при покровительстве императора Константина, — были сформулированы основные положения христианской догматики, и Христианство было официально признано господствующей религией в Римской Империи. Символизируя победившую Церковь, сам Иисус в пророчестве Иоанна выступает в белом облачении и получает венец, иначе говоря, признается Царем теми народами, которые принимают Христианство.

Примерно в то же время заканчивается история античного мира и начинается эпоха раннего средневековья. Поэтому вторая печать, которую снимает с книги Агнец, открывает следующий большой период истории человечества:

И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри.
И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. (Откр. 6, 3–4)

Эпоха средневековья — это время распада крупных государств, в том числе Римской империи, на множество воюющих между собой, постоянно борющихся и меняющих свои границы феодальных владений, это время феодальных междоусобиц. «Большой меч», описанный здесь, символизирует постоянную войну. А то, что дано сидящему на коне «взять мир с земли, чтобы убивали друг друга», означает, что крупные государственные образования, благодаря которым поддерживался мир между народами, распались и разделились, мир между их гражданами исчез, и они постоянно с тех пор воевали друг с другом на протяжении веков. После эпохи феодализма, как известно, наступает время капиталистического развития. И мы читаем далее:

И когда он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри… (Откр. 6, 5)

Внутренний взор Иоанна перемещается в конец эпохи средневековья  — к временам перехода от натурального хозяйства к широкому товарообмену, характерному для капиталистического общества:

…Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. (Откр. 6, 5)

В греческом оригинале здесь стоит слово ζυγον <дзюго́н> — «весы», переведенное в русском синодальном тексте как «мера». Иначе говоря, все взвешивается, все покупается и все продается в наступившую новую эпоху.

И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай. (Откр. 6, 6)

Хиникс — это мера зерна, достаточная для пропитания одного человека в течение дня, а динарий — средняя плата, полагавшаяся поденному работнику. Столь высокие цены на зерно указывают, по всей видимости, на произвольное завышение стоимости продуктов питания при наступлении капитализма, на всевозможные злоупотребления в этой области. Однако притом, что продается и покупается все, одни только «елей и вино» не должны быть «повреждены», — иначе говоря, не должны становиться объектом торговых манипуляций. Елей символизирует в книгах Нового Завета помазание Духом Святым, ибо елеем помазывали на царство царей, посвящали на служение пророков и священников (ср. I Иоан. 2, 20 и 27 с Евр. 1, 8–9). Этот Божественный дар «не повреждается», не подлежит купле и продаже. А вино — «кровь виноградной лозы» (Втор. 32, 14) — символизирует ту животворящую силу, которая связывает воедино, поддерживает и питает всех членов Церкви и названа в Новом Завете Кровью Христа (ср. Иоан. 15, 1–4 с Матф. 26, 27–29). Именно эти два начала, содержащие в себе самую суть христианской жизни, не могут быть «повреждены» даже тогда, когда буквально все становится товаром…

Капиталистическая эпоха на поздних этапах своего развития страшным образом осуществляет, делает реальностью вековые кошмары человечества. В XX веке появляются чудовищные по своей жестокости тоталитарные режимы — нацизм и коммунизм. И мы читаем об этом далее:

И когда он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри.  
И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним… (Откр. 6, 7–8)

Действительно, в XX веке погибло столько людей, сколько не умирало до срока ни в одном из предшествующих столетий. Как никогда разгулялись на земле демонические силы, и их символизирует «всадник, которому имя „смерть“». Жертвой этого «всадника» стали десятки миллионов людей, претерпевших насильственную смерть или погибших от голода. «И ад следовал за ним…» На земле воцарился сущий ад: как известно, после Первой мировой войны произошли страшные кризисы, сопровождаемые голодом, и сравнительно скоро разразилась Вторая мировая война…

Кроме того, очень большое число человеческих душ, расстававшихся с телом в эту эпоху, попадало в ад, ибо люди умирали ожесточенными, озлобленными, озверевшими, отходили без покаяния…

На какую же часть населенной земли, согласно пророчеству, должна простираться власть этих злых сил смерти и ада? —

…И дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными. (Откр. 6, 8)

Территория бывшего Советского Союза, шедшего в «авангарде стран социализма», занимает примерно шестую часть суши. Если мы прибавим сюда территорию Китая, Монголии, Восточной Европы, а также территорию большей части Западной Европы, которая была в течение нескольких лет оккупирована немецким нацизмом, то мы как раз и получим «четвертую часть земли». На ней-то и происходило «умервщление мечом», т. е. военным и иным насилием, а также голодом, мором (страшными эпидемиями) и «зверями земными». В связи с последним вспомним, что как в нацистских, так и в советских концлагерях людей травили специально выдрессированными собаками…

Однако и эта страшная эпоха подошла к концу. Побежден нацизм, сходит с исторической арены коммунизм…

И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. (Откр. 6, 9)

О каком «жертвеннике» здесь идет речь? В Книге Исход сказано, что Господь повелел Моисею:

…Сделай Мне жертвенник из земли… (Исх. 20, 24)

Жертвенник, стоявший перед входом в священную Скинию, — «медный жертвенник», на котором приносились в жертву домашние животные, — был пуст внутри и до половины наполнен землей. Такое его устройство как бы указывает на то, что наша земля, наш земной мир сами являются «жертвенником», на котором человек должен свое «животное» начало, т. е. свои физические силы, приносить в жертву началу духовному — «пламенеть духом». Люди же, убитые за веру в Единого Бога, считаются принесшими свою жизнь в жертву для освящения Его имени. Их-то и увидел Иоанн «под жертвенником»: «…души убиенных за слово Божье и за свидетельство, которое они имели» (Откр. 6, 9).

И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? (Откр. 6, 10)

Зададим вопрос: чьи же это души так взывают к Богу? Если б это были души «свидетелей Христовых» — христианских мучеников, то разве бы они взывали о мести? Сам Иисус, когда его распинали на кресте, умолял Отца:

…Отче! прости им, ибо не знают, что делают… (Лук. 23, 34)

Побиваемый камнями первомученик Стефан молился за своих убийц:

…Господи! не вмени им греха сего… (Деян. 7, 60)

Христианам заповедано «любить врагов и благословлять проклинающих», им запрещено мстить и взывать о мести (Матф. 5, 44; Римл. 12, 14 и 17). Истинные святые, верующие в Иисуса, молились за своих убийц. Те же люди, о которых здесь сказано, что они «имели свидетельство» и «были убиты за слово Божие», взывают именно о мести, настаивают, чтобы их кровь была отмщена. Заметим при этом, что речь идет о «свидетельстве слова Божия», а не о «свидетельстве Христовом». Кто же это? Очевидно, это евреи, или иудеи — представители древнего избранного народа Божьего (ср. Исх. 19, 5–6 с Римл. 11, 25–29), шесть миллионов которых было убито в XX веке немецкими нацистами, и еще великое множество погибло во время гражданской войны в России и на Украине, во время сталинских репрессий и т. д. Им неизвестна была евангельская заповедь о всепрощении и о молитве за врагов. Однако они имели свидетельство Божье, ибо в соответствии с учением Библии Израиль есть Его свидетель в истории человечества, это — «народ священников» (ср. Исх. 19, 6 и Иер. 33, 23–26). Это они, «невинно убиенные», «возопили, говоря: доколе… не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» И далее читаем:

И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число. (Откр. 6, 11)

Значит, еще не закончились ужасающие потрясения и катастрофы; и все же бо́льшая часть мучеников, освятивших своей смертью Божье имя, «набрана», хотя к тому времени еще осталось «восполнить» их число теми, кто «приложится» к убитым впоследствии…

И даны этим убитым «одежды белые» — следовательно, они своей смертью «обелились», омыли свои грехи и теперь являются ходатаями пред Богом и за народ свой, и за все человечество (ср. Откр. 7, 13–15). Господь повелевает им «успокоиться», т. е. перестать взывать о мести. Очевидно, такое воззвание к Богу о мести раздалось из их уст только в то первое мгновение после насильственной смерти, когда потрясенная совершенной над ней жестокостью душа еще не осознает законов того нового для нее мира, мира любви и кротости, в который она перешла… Мы можем предполагать, что если первое время эти души и взывали о мести, то потом, поняв, что они находятся теперь в мире, где действуют более высокие законы, получив «белые одежды», они успокоились и стали ходатаями за живущих…

Что же ждет человечество дальше, после снятия Агнцем шестой печати? Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к древнему пророчеству Моисея о благословении и проклятии, жизни и смерти, которые предложены Богом на выбор народу (Втор. 30, 15–20). Моисей не сказал, что проклятие обязательно постигнет народ. Проклятие может постигнуть его, только если народ отступит от Бога, станет презирать Его заповеди и издеваться над Его пророками (ср. Лев. 26, 14–16). В случае же покаяния народа проклятие может не сбыться, или, по крайней мере, «сбыться» только на духовном уровне, не переходя на материальный (ср. Ион. 3, 10 и Ам. 7, 1–6). Мы все должны постоянно молиться о том, чтобы пророчества, приведенные в шестой главе Откровения, не сбылись буквально. Хотя в некоторых местах земли они уже отчасти исполнились: уже были Хиросима и Нагасаки, были испытания ядерного оружия на живых людях, был Чернобыль… Тем не менее, мы можем и должны просить Всевышнего, чтобы эти бедствия не приобрели всеобщего характера, ибо «Богу все возможно» (Матф. 19, 25–26).

При буквальном же исполнении всех слов о снятии шестой печати какая участь ожидает человечество? —

И когда он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. (Откр. 6, 12)

«Великое землетрясение» может наступить, притом в разных местах земли одновременно, во время ядерной войны, слова: «солнце стало мрачно» могут указывать на «ядерную зиму», когда солнце перестанет быть видимо на земле…

И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. (Откр. 6, 13)

Смоковница, когда ее плоды еще не созрели, стряхивает их в большом количестве, если ее сильно потрясти. И мы вместе с апостолом видим страшнейшую из всех земных катастроф: множество этих «незрелых плодов» — порождений нравственно незрелого человеческого рассудка, а именно — атомных и водородных бомб, падает на землю… А настоящие «звезды небесные» не могут упасть на нашу планету, потому что каждая из них во много раз больше Земли… Почему же Иоанн говорит здесь все-таки о звездах? Очевидно, потому, что апостол не имел иных слов для описания того, что наблюдал. Когда происходит атомный или водородный взрыв, то создается впечатление, будто на земле «взорвалась звезда», появилось новое ослепительное солнце… Быть может, потому и названы здесь «незрелые смоквы» нашей технической горе-цивилизации «звездами небесными»… А что же произойдет после падения всех этих страшных «звезд»? —

И небо скрылось, свившись, как свиток… (Откр. 6, 14)

— значит, сгорела, исчезла земная атмосфера, или, по крайней мере, ее часть. —

…И всякая гора и остров двинулись с мест своих. (Откр. 6, 14)

Эти слова, кажется, не нуждаются в комментариях: мы понимаем, что может произойти при одновременном взрыве всего ядерного потенциала Земли… —

И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор… (Откр. 6, 15)

«Пещеры» и подземные «ущелья» — это как раз те слова, которые мог с наибольшей точностью подобрать апостол Иоанн для обозначения бункеров и бомбоубежищ. Подобные укрытия на случай войны, как известно, уже сейчас существуют в большом количестве. И мы видим, как люди, забыв прежние свои социальные различия, чины и ранги, независимо от того, были ли они царями или рабами, богатыми или бедными, все вместе убегают в эти «пещеры и ущелья» и скрываются в них…

Однако тут возникает интересный вопрос. Дело в том, что при обычном землетрясении люди как раз не прячутся в укрытиях, а наоборот, выбегают из жилищ на ровные места, чтобы на них не обрушились стены и своды. А в данном случае они, напротив, сбегаются в какие-то подземные жилища… Значит, они боятся чего-то другого. Чего же именно? В XX веке можно дать ясный ответ на этот вопрос: они боятся облучения, боятся страшнейших болезней, вызываемых радиацией, предпочитают мгновенную смерть от обвалов медленной и мучительной смерти от облучения…

Поэтому следующий стих звучит так:

…И говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца… (Откр. 6, 16)

Значит, эти люди действительно предпочитают смерть от «упавших камней»:

…Ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять? (Откр. 6, 17)

Мы рассмотрели здесь небольшую, но очень существенную для всей истории человечества часть пророчеств, содержащихся в заключительной книге новозаветного канона. Точность их исполнения в течение веков, необыкновенная поэтическая сила, с которой они высказаны, а также их влияние на мировосприятие значительной части христианского мира — все это с несомненностью свидетельствует о том Божественном источнике, в котором эта Книга берет свое начало…

 
 

Главная страница  |  Новости  |  Гостевая книга  |  Приобретение книг  |  Справочная информация  |